Лицо Кассанданы лишилось красок, она покачала головой и промолчала, показывая, что воздерживается. Анек сделал то же самое.

В ту же секунду, как Кадру лишат власти, он нанесёт удар, прежде чем Аэлиус успеет произнести хоть слово торжества, и отдаст его ей, чтобы она выудила правду из его головы. Но Аэлиус был Верховным Магом, самым могущественным магом в стране. Прибавьте к этому Туллуса, и… Они убьют друг друга, — осознала она в ужасе.

— Виновен, — пробормотал Харион после подтверждающего взгляда Туллуса.

Тяжесть почти всех взглядов в Эквитасе обрушилась на Сарай одновременно, но она видела лишь мужчину, которого любила и который был готов потерять всё. Он едва заметно покачал головой. Прося её обречь его на гибель.

Почему это твоё решение?

Её губы приоткрылись, она пыталась придумать выход, но тут блеск металла у бокового входа в Эквитас привлёк её внимание.

Сталь выкатилась из дверного проёма, и вспышка фиолетовых одежд исчезла в коридоре. Облегчение и ликование захлестнули её. Она была готова расплакаться. Спасибо, Телмар.

Широкая улыбка расцвела на губах Аэлиуса, когда он принял её молчание за воздержание от голосования. Рядом с ней глаза Цисуры наполнились слезами.

— Я знала, что ты сможешь, — она сжала руки Сарай. — Я так горжусь тобой.

— Тетрархия говорит в один голос! — торжествующе взревел Аэлиус. — Дреневан бу Кадра настоящим признан виновным в злоупотреблении властью и…

Сбросив руки Цисуры, Сарай побежала к боковому входу.

— Проситель Сарай?

Она проигнорировала острое, как нож, предостережение в голосе Аэлиуса и прибавила скорости. Нырнув под руку одного из стражников Аэлиуса, она присела, схватила скутум и прижала его к груди. Да, чёрт возьми.

Она не раздумывала. Помчавшись к центру сцены, она поймала взгляд Кадры и решительно поднялась по ступеням на возвышение. В шаге от него она поставила ногу на верхнюю ступеньку, склонила голову и отбросила назад полы своих одежд. И опустилась на колени перед Кадрой, сжимая в руках скутум.

Её голос разнёсся по всему залу: — Невиновен.

Затем, на долгое, упоительное мгновение, она наблюдала, как Кадра лишился дара речи. Его лицо обмякло, шок вспыхнул в его полночных глазах.

Где-то на заднем плане Аэлиус что-то яростно ревел.

Плавно поднявшись, она с безмятежной улыбкой повернулась в его сторону. — Я понимаю ваше беспокойство, Тетрарх Аэлиус, — объявила она, когда шум толпы усилился. — Но никакого судебного злодеяния не было. Тетрарх Кадра был ранен в ту ночь. Я могу подтвердить это. В данном деле он безупречен. Не могу сказать того же о большинстве других его дел, — это вызвало волну смеха в толпе. — Но в этом я уверена.

Она повернулась к зрителям прежде, чем Аэлиус успел что-то сказать, сохраняя грацию в каждом движении. Показывая им ту, кому они захотят верить.

— Граждане Эдессы, вы пришли сюда ради суда по критически важному вопросу о скутумах, от которых зависят ваши жизни. — Обернувшись к возвышению, она украдкой взглянула на Кадру, который выглядел так, будто разрывался между гордостью и желанием кого-нибудь убить. — Я предлагаю изучить основания для моих обвинений. У меня здесь обычный скутум, и у меня нет навыков, чтобы подделать или исказить его для этого суда. Каждый Проситель здесь знает, что я говорю правду, и, подобно Тетрарху Аэлиусу, я не стану недооценивать ваш интеллект.

Выйдя на центр сцены, она положила туда стержень. — И в знак веры я встану здесь, если кто-то из Тетрархов будет так любезен, что призовёт молнию.

— Проситель Сарай! — Туллус вскочил, пылая от ярости. — Ты не смеешь испытывать богов с такой малой верой!

— Тетрарх Туллус, у меня больше веры, чем я знаю, что с ней делать. В конце концов, моя жизнь в их руках. — Когда по толпе пронёсся гул, она широко развела руками. — Я вся ваша. У меня также есть подборка доказательств от двух бывших Просителей о многочисленных случаях взрыва скутумов во время ударов молнии, а также данные о скупке земель Гильдией Металлов сразу после того, как они подвергались таким ударам. Если этого недостаточно, я готова подвергнуться Зондированию прямо здесь, чтобы все увидели то, что я видела в резиденциях бывшего главы Гильдии Металлов Хельвуса и главы Гильдии Зерна Адмии.

Цисура выглядела поражённой, её взгляд метался к Аэлиусу, чья челюсть, казалось, вот-вот хрустнет от напряжения.

Сарай с трудом сдержала смешок. Ты не можешь этого сделать, да? Иначе всё, что ты творил в том доме, тоже выплывет наружу. Она повернулась к толпе, которая одобрительно взревела в ответ.

— Люди хотят знать правду, — с невинной улыбкой произнесла она. — И я с радостью им её предоставлю.

На возвышении воцарилась тишина. Кадра выглядел так, словно боролся с желанием рассмеяться, одновременно раздумывая, не утащить ли Сарай подальше от скутума. Аэлиус и Туллус кипели от ярости. Кассандана окинула мужчин по обе стороны от себя широкой ухмылкой, позволяя тишине затянуться настолько, что стало очевидно: другого пути нет.