Он сделал глоток вина, прежде чем заговорить. — Три года назад я получил постоянную должность инструктора здесь. — Его взгляд остекленел, возвращаясь в те дни. — У меня было всё, о чём я мечтал. Я никогда не слышал ни единого слова упрёка.

— Но? — подтолкнула она его, когда он замолчал.

— Был шторм. Я видел, как одна из этих штук взорвалась и обрушила целый квартал инсул. — Его лицо напряглось. — Там было столько криков. А пожар… он разгорелся так быстро, что мы ничего не могли сделать. Сорок два трупа. Молодой маг, который был со мной, тоже это видел и позже спросил, почему скутумы взорвались. — Телмар сглотнул. — Стражники Туллуса вытащили её тело из переулка через несколько дней. И я понял. Я узнал правду, и я не мог перестать её знать.

— Аэлиус и Туллус — теневые владельцы той железной шахты, не так ли? — устало спросила она.

Он кивнул. — Раньше там было несколько записей. Переводы из казны Аэлиуса, которые совпадали с квитанциями об инвестициях в шахту. Но они избавились от них после расспросов того мага. Я успел взглянуть на них раньше, но это не имело значения. Ни один суд не осмелился бы их тронуть. — Его налитые кровью глаза встретились с её взглядом. — Мне жаль. У меня нет для тебя ничего.

Она наблюдала за ним, позволяя тишине разрастаться, пока он нервно не начал оглядывать каждый угол комнаты.

— Где твой скутум?

Он побелел. — Уходи.

— Я заплачу тебе сколько угодно, если ты отдашь его мне. — Когда он попытался обойти её, чтобы покинуть кабинет, она преградила ему путь рукой, поморщившись от контакта.

— Я не хочу умирать, Проситель Сарай. Не после всего, что я вынес! — закричал он, яростно жестикулируя так, что вино расплескалось по полу. — Ты думаешь, я бы не сделал чего-нибудь, если бы мог?

— Но ты ведь сделал, — настойчиво напомнила она. — Ты сохранил один из них, так ведь? На случай, если твоя жизнь окажется под угрозой или если кто-то в будущем сможет сделать это за тебя. Телмар, тебе больше не придётся прятаться от собственных мыслей.

Его лицо исказилось. — Пожалуйста, уходи. — Он упал на колени. — Пожалуйста, просто уйди.

Её горло сжалось, глаза защипало. — Это и мой единственный шанс. Завтра на Эквитасе всё закончится для меня, если у меня не будет этого скутума.

Он ничего не ответил. Она могла бы заставить его сейчас. Сломать каждую косточку на его запястье, пока он не сдастся. Но если он прав насчёт того, что глаза Аэлиуса везде, и если он умрёт из-за этого, как Децимус, она никогда не простит себе этого.

— У меня есть время до завтра, — её голос охрип. — И у тебя тоже.

Она ушла.

Дух Сарай упал, когда она заметила светловолосую фигуру, ожидавшую её у ворот Аоранской башни. Она представляла этот разговор тысячу раз с момента вызова Адмии и откладывала его до самого последнего момента. У неё было ужасное предчувствие, что боль от этого будет не меньше. Заверив Гайуса, что дальше справится сама, она спешилась и натянула на лицо улыбку.

— Я как раз собиралась направиться в твою сторону.

Цисура просияла, бросив настороженный взгляд на Гайуса. Она кивнула в сторону садовой беседки неподалёку. Они пошли по дорожке, небо над ними становилось всё темнее, приобретая оттенок индиго. Обе луны на востоке превратились в тонкие серпы. Сарай чувствовала себя бесконечно далёкой от той решительной девушки, которой была два с половиной месяца назад.

— Ну? — прошептала Цисура, как только они дошли до беседки. — Ты обыскала его башню?

Сарай сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться.

— Обыскала.

Цисура вцепилась в неё, глаза её расширились от возбуждения.

— И?

— У него апельсиновая роща, огромное количество книг и целые запасы вина, — пояснила она, видя, как Цисура всё больше недоумевает. — Я обыскала каждый дюйм, но там нет ничего, что Тетрарх Аэлиус счёл бы преступным.

Карие глаза Цисуры задержались на её лице, в них читалась гамма чувств.

Когда она заговорила, в её голосе не было ни единой интонации.

— Значит, ты хочешь сказать, что Кадра так ревностно охраняет пустой дом.

Сарай стоило огромных усилий сохранить бесстрастное выражение лица.

— Это его дом. Он ценит своё уединение.

— Но это ведь неправда, верно? — В голосе подруги появились жёсткие нотки. — Потому что он привёл туда тебя.

— Только пока я не найду свой собственный дом…

В одно мгновение Цисура с силой прижала её к стене беседки. Она задрала рукав подруги с презрительной усмешкой.

— Лгунья.

Сарай застыла, увидев на армилле Цисуры сверкающий зоста. Та проводила Исследование её разума.

— Я неделями слушаю, как он следит за тобой, словно волк, а твоё мелкое увлечение им настолько очевидно, — слова Цисуры сыпались всё быстрее, превращаясь в шипение. — Я надеялась, что могу тебе доверять, но он тебя сломал. Что ты нашла в его башне?

— Я правда ничего не нашла.

Женщина послабее съёжилась бы под этим полным отвращения взглядом.