— Ты собираешься сделать мне скамейку? — спрашиваю я, немного растроганная тем, что он делает для меня что-то, о чем я его не просила.

— Что-то не так? — уточняет Хейден, вытирая руки о заднюю часть своих брюк карго.

— Вовсе нет. Я просто удивлена, — объясняю я, кладя гвозди и молоток на пол. — Очень мило с твоей стороны сделать мне скамейку. Спасибо.

Когда мы заканчиваем переносить все в амбар, я возвращаюсь в дом, чтобы приготовить Хейдену что-нибудь на обед.

Забота о том, чтобы он поел, становится привычкой. Я не уверена, какие у него там запасы на чердаке, но раз уж я все равно буду готовить для себя, я могу приготовить порцию и для него.

глава 34

ГЛАВА 34

ХЕЙДЕН

Я как раз забиваю гвоздь в доску для скамейки, когда Эмили проскальзывает в амбар. Она стоит и наблюдает за моей работой, а я позволяю ей думать, что не замечаю ее присутствия.

Она часто за мной наблюдает. Не знаю почему. Может, все еще пытается понять, можно ли мне доверять.

Мы толком не разговаривали с того утра, когда пили кофе. После того как я услышал сообщение, которое оставил ей сенатор Суонсон, я не могу выбросить это из головы. То, как он с ней разговаривал, было совсем не похоже на любовь, и тот факт, что она не отвечает на его звонки, заставляет меня задуматься, а не игра ли на публику весь этот образ любящих отца и дочери.

Одно я знаю точно: Эмили совсем одна в этом мире. Никто о ней не заботится, и она ни с кем не общается. Меня это беспокоит. У каждого должен быть кто-то.

Закончив собирать сиденье, я бросаю взгляд в ее сторону.

— Думаешь, выдержит?

Она пару раз удивленно моргает, затем подходит ближе.

— Выглядит надежно.

Эмили протягивает руку, но прежде чем она успевает коснуться дерева, я перехватываю ее ладонь, останавливая.

— Осторожнее. Мне еще нужно ее отшлифовать. Не хочу, чтобы у тебя появились занозы.

Она не сразу высвобождает руку, и ее взгляд устремляется на мое лицо. На мгновение я вижу в ее глазах что-то такое, что заставляет меня засомневаться, знает ли она, кто я на самом деле. Я должен сказать ей, пока все не вышло из-под контроля, но момент упущен: она высвобождает руку и поворачивается, чтобы уйти.

Я скоро ей все расскажу, просто не сейчас. Сначала нужно понять, как лучше подойти к этой деликатной теме.

Не желая, чтобы Эмили так быстро уходила, я произношу: — Я случайно услышал голосовое сообщение. — Она останавливается и поворачивается ко мне. — От кого оно?

Она заправляет прядь волос за ухо, а я гадаю, такие ли они мягкие на ощупь, как кажутся. Когда мы вытащили ее из плена, она была в ужасном состоянии. От нее воняло после долгих дней, проведенных в повале. В тот момент я не воспринимал ее как женщину, только как жертву, которую нужно было спасти.

Но теперь глупо отрицать: она стопроцентная женщина. Из-за нервозности она кажется робкой, хотя я знаю, что она сделана из стали. Она выжила после похищения, и это само по себе показывает, насколько она сильная.

Светлые волосы и темно-зеленые глаза в сочетании со светлой кожей делают ее настоящей красавицей. Эмили держится тихо и незаметно, и мне кажется, что она использует это, чтобы оставаться в тени. Она не хочет, чтобы ее замечали.

Впервые я задумываюсь, почему ее предыдущие браки распались. Пока что я не заметил в ней никаких недостатков. Она не любит командовать и не требует к себе повышенного внимания. Она всегда относится ко мне с уважением. Черт, она даже следит за тем, чтобы я ел.

— Это был мой отец, — отвечает Эмили на мой вопрос, вырывая меня из раздумий.

— Вы не ладите? — спрашиваю я.

— Нет, мы не близки. — Это все, что она произносит, прежде чем развернуться и уйти, и на этот раз я ее отпускаю.

Значит, сенатор Суонсон и Эмили просто играют перед камерами. Это дает мне новую пищу для размышлений.

Ублюдки, которые ее забрали, наверняка следили за ней какое-то время. Такие вещи не происходят случайно. Если они хотели заставить сенатора Суонсона выйти из президентской гонки, то зачем похитили именно ее, раз они даже не близки?

Я бы скорее похитил человека, от которого он зависит больше всего. Но это лишь мое мнение. Судя по тому, как легко мы ее освободили, похитители не отличались особым умом.

— Готов к операции? — спрашиваю я Макса.

— Да, — хрипит он. — Трудно вылизывать киску, когда у тебя только половина языка.

Я издаю короткий смешок. Макс, как всегда, больше переживает о том, как будет доставлять удовольствие женщине, чем о способности нормально разговаривать.

— Габс тебя отвезет?

— Да. — Он замолкает на мгновение, а затем добавляет: — Она так добра ко мне.

— Рад это слышать, дружище. Как там они с Майклом? Ты хорошо о них заботишься?

— Конечно, мудак, — рычит он.