– Увидимся на другой стороне, – произнесла Пайра и двинулась по своему направлению. По крайней мере, мне так показалось.

Селина отпустила меня и пошла в другом направлении. Именно тогда я заметила, что осталась одна. Налла и Олла ушли. Что ж, только одно имело смысл. Я должна следовать за своим собственным отражением.

Руби, за которой я наблюдала, была одета не так, как я сегодня. На ней была одежда, которую я носила два или три года назад. Я узнала поношенные ботинки, которые когда-то принадлежали моей матери. Я носила их, пока не отвалилась подошва и их больше нельзя было отремонтировать. Я не понимала, как можно было так сделать, чтобы зеркала показывали мое отражение, когда я была более моложе, но драконы обладали магией, и по-видимому, их магия очень могущественна.

Я шла по лабиринту, и, куда бы ни взглянула, везде стояли зеркала. За поворотом я увидела свою увеличенную версию и растерялась, не зная, за каким отражением следовать. Кроме того, все отражения казались мне немного другими: по мере продвижения вглубь лабиринта они становились все моложе и моложе, и каждое их них совершало свои уникальные действия.

Вот я копаю яму на заднем дворе своих родителей, которая станет моим тайным укрытием на случай, если за мной когда-нибудь придут стражи. Вот я сижу в своей комнате в темноте и плачу? Почему я плачу? Я пыталась вспомнить. Затем я увидела, как смеюсь и бегу за своей младшей сестрой. Я улыбнулась и последовала за своим отражением. Я шла некоторое время, поворачивая то в одну, то в другую сторону, все время следуя за своим счастливым отражением, пока не наткнулась прямо на зеркало. Я вскрикнула и потерла нос. Я так сильно ударилась о зеркало, что чуть не разбила его!

– Ну что? Это не тот путь.

Я следовала не за тем отражением. Но за каким отражением я должна идти? Я пошла за Руби, которая совершала ограбления вместе с «Изгоями». Это было несложно, и мы шутили и смеялись, когда крались в ночи. Снова счастливая Руби. Я последовала за ней. И в итоге снова уткнулась лицом в другое зеркало. На этот раз, когда я дотронулась до своего носа, я почувствовала, как из носа капает кровь.

– Черт побери!

Кажется, нужно быть более осторожнее и двигаться не так быстро и целеустремленно. Но мне показалось, что я слишком долго брожу по «Зеркальному лабиринту». Что, если уже все прошли его и перешли к следующему испытанию? Я не могла позволить себе тратить время на то, чтобы ходить осторожно, на цыпочках.

Я развернулась и пошла назад, пока не увидела другое свое отражение. Но отражение было искаженным. Я увидела себя маленькой девочкой, сразу после рождения моего брата Гейба, и я плакала, мои волосы были растрепаны, и я была очень грязной и безутешной. Но в этом отражении было что-то еще. Мое лицо казалось неправильным, искаженным и уродливым. Я не могла смотреть на уродливое отражение себя в детстве, не говоря уже о том, чтобы следовать за ним.

Несколько минут я следила за своим отражением, которое рыло яму, но оно только завело меня в очередной тупик.

– Это не работает, – сказала я себе. – Я никогда не найду выход отсюда.

Мое сердце забилось быстрее, я и начала потеть. Я находилась на грани паники, и мне нужно было срочно что-то сделать, чтобы не потерять контроль. Что это было за испытание?

Я прошла еще несколько, поворотов, двигаясь наугад, и передо мной начали появляться уродливые отражения. Большинство мои, после смерти моей матери, а некоторые – о том коротком времени, когда она была прикована к постели и страдала после рождения Гейба. Я вспомнила все это. У нас не было денег на лекарства. Мы вызвали врача, который практиковал в небольшой местной больнице, но он сказал, что не может ей помочь, и что ей нужна настоящая больница. Мой отец находился в отчаянии, и я тоже чувствовала себя разбитой, но старалась держаться, потому что мне пришлось заботиться не только о сестре, но и новорожденном ребенке.

В этих отражениях моего детства, мое лицо казалось совершенно искаженным, словно черты моего лица отражали то, что я чувствовала. Какое-то время я старалась не смотреть на отражения, потому что мне действительно не нравилось увиденное. От них у меня участился пульс и скрутило живот. Они напомнили мне о смерти моей матери и о тех днях, когда дом казался таким пустым без нее, а сама жизнь – неправильной. В течении нескольких месяцев я думала, что никогда на почувствую ничего, кроме боли и горя. Мои брат и сестра пытались отвлечь меня от этих мыслей, а также от работы по дому, которую я должна была выполнять. Наш отец работал с утра до ночи, и мне приходилось поддерживать относительную чистоту в доме и готовить еду.

– Остановись, – прошептала я, закрывая лицо руками. Я отступала назад, пока не уперлась в другое зеркало, в другой тупик.

– Прекрати это.

Отражения в зеркалах не изменились, изображая те ужасные сцены. Я позволила себе несколько мгновений передохнуть, затем постепенно пришла в себя.