— Дженнингс! Шоу! Барлоу! Карр! — реву я, срывая горло от крика. — Кто-то из вас, уебков, должен выпустить меня отсюда, блядь!

В груди давит, когда снова и снова прокручиваю в уме запись. Темный силуэт Скиннера, лезущего по пожарной лестнице. Каждое расчетливое движение приближает его к Женеве. От одного вида того, как она ничего не подозревая ходит по комнате, от ее уязвимости — глаза застилает пеленой ярости.

— Не смейте, блядь, меня игнорировать! — рычу, снова с размаху впечатывая ладонь в стальные прутья. И еще раз. Вибрация отдается в руках, но нисколько не унимает огонь, полыхающий внутри. — Если не выпустите, я убью каждого из вас.

В коридоре раздается тихое шарканье, и меня накрывает облегчением. Вжимаюсь в решетку, пытаясь уловить хоть какое-то движение.

Наконец появляется охранник с дубинкой в руке. Шоу. На его лице читается смесь раздражения и настороженности, словно он никак не решит, стоит ли вообще со мной разговаривать.

— Что происходит, Призрак? — спрашивает Шоу. Он говорит осторожно, словно одно неверное слово может стоить ему жизни.

Подаюсь вперед, пока между нашими лицами не остаются считанные сантиметры.

— Выпусти меня.

Шоу замирает, хмуря брови. От его заминки хочется просунуть руки сквозь прутья и свернуть ему, блядь, шею. Но нельзя, иначе другие охранники могут меня не выпустить, несмотря на влияние Мэлоунов. И под «влиянием» я имею в виду шантаж.

— Открой чертову дверь, — рявкаю я. Терпение висит на волоске. — Можешь надеть наручники, повесить жучок, да хоть застрелить, если хочешь, но я выберусь отсюда.

Шоу медлит еще долю секунды, прежде чем шагнуть ко мне. Звук открывающегося замка — словно бальзам на истрепанные нервы.

Как только дверь отъезжает в сторону, я срываюсь с места. Без колебаний. Без раздумий.

Я иду за тобой, Женева.

Каждый шаг кажется мучительно медленным. Каждая потерянная секунда скребёт по нервам. Я срываюсь с места и во весь опор несусь к запасному выходу, через который охрана меня не остановит.

Выдергиваю телефон из кармана, пальцы летают по экрану, пока я открываю контакт одного из людей Мэлоуна. Гудок едва успевает прозвучать, как в трубке раздаётся хриплый голос.

— Призрак.

— Тащи свою задницу на задний двор. Живо, — рычу убийственным тоном. — К тому моменту, как я доберусь до стоянки, ты уже должен быть там.

На том конце повисает пауза, но всего на секунду. Он знает, что со мной лучше не спорить.

— Принято. Буду через пять минут.

— У тебя три. — Сбрасываю вызов, не дожидаясь ответа, и сую телефон обратно в карман; ботинки тяжело стучат по асфальту.

Когда вырываюсь в ночь, холодный воздух бьет по лицу, как пощечина, но я не останавливаюсь. Не могу. Женева — не просто средство для достижения цели. Она для меня всё.

С каждой секундой узел в груди затягивается всё туже. Скиннер. Печально известный серийный насильник. От мысли о его руках на Женеве — тех самых руках, что оставили за собой след из сломленных, изувеченных женщин — меня накрывает очередной волной ярости. Он уже труп. Просто еще не знает об этом.

Когда огибаю угол здания, в поле зрения появляется блестящий черный внедорожник; его фары разрезают темноту. Широким шагом направляюсь к нему, распахиваю пассажирскую дверь и молча сажусь внутрь. Водитель, один из лучших людей Мэлоуна, не утруждает себя любезностями. Он знает свое дело.

— Куда? — спрашивает сухо.

Называю адрес и приказываю гнать что есть мочи. Шины визжат, когда он вдавливает газ; внедорожник несется по пустынным улицам. Снова хватаю телефон, чтобы проверить камеры. Скиннер уже на последнем пролете, тянется рукой к ее подоконнику.

С силой бью кулаком по приборной панели, едва замечая хруст собственных костяшек.

— Быстрее.

Мужчина бросает на меня напряженный взгляд и сильнее жмет на педаль. Внедорожник с ревом рвется вперед, а город за окном сливается в мешанину света и теней.

На видео телефон Женевы всё так же лежит на журнальном столике. Нетронутый. Она не видела предупреждения.

Мысли несутся вскачь. Я не молюсь, но ради нее могу сделать исключение. Только в этот раз.

Господи, пожалуйста, спаси Женеву. Я не переживу такую потерю во второй раз…

2.Женева



Воспоминание о последней встрече с Призраком снова и снова прокручивается у меня в голове, сколько бы я ни пыталась от него отмахнуться. Его слова, его прикосновения, то взрывоопасное напряжение, которое неизменно возникает между нами.

Не стоило туда идти. Призрак не из тех мужчин, к кому можно соваться, если не готова уйти в ожогах. А я была не готова.

То, как он смотрел на меня, будто бросал вызов, вынуждая признать правду. Будто видел насквозь всю ложь, которой я себя кормила. Он точно знал, что делает.

Проверял.

Давил.

Ломал.

Пока от меня не остались лишь острые осколки собственной одержимости. И, видит Бог, я позволила. А затем спровоцировала Призрака еще больше, доведя себя до оргазма прямо у него на глазах.