Внутри Телфорд будет пить, смеяться и думать, что это просто очередной вечер четверга. Я даю ему эти два часа. Пусть отыграет свою рутину, пусть думает, что он неприкасаем. Затем наблюдаю, как женщина уходит первой, точно по расписанию. Она не оглядывается. Как и Телфорд, когда выходит десять минут спустя, с телефоном в руке и опущенной головой, печатая сообщение.

Он шагает к машине. В тот момент, когда его рука касается ручки, я разблокирую двери. Он садится на пассажирское сиденье, ожидая увидеть своего водителя.

А получает меня.

Прижимаю дуло с глушителем к его ребрам.

— Пристегнись, — бормочу, переводя коробку передач в режим драйв. — В конце концов, безопасность — важнее всего.

Услышав насмешку в моём голосе, Телфорд замирает. Его дыхание сбивается, тело напрягается. Затем, медленно, он всё же пристёгивается.

Я выезжаю на дорогу и сворачиваю на маршрут, который заранее продумал ещё несколько дней назад. Ни камер наблюдения. Ни свидетелей. Стоит нам свернуть за угол, и мы исчезаем.

К тому моменту, когда кто-нибудь поймёт, что Телфорд пропал, он уже будет умолять о пощаде.

Поездка проходит в тишине. Телфорд держит руки аккуратно сложенными на коленях, его дыхание контролируемое, но поверхностное. Он боится. Правильно делает.

Я не спешу. Аккуратно вхожу в каждый поворот, не превышая скорость и не делая ничего, что могло бы привлечь нежелательное внимание. Тем временем Телфорд всё еще пытается просчитать свою стратегию. Думает, умолять, взывать к разуму или угрожать. Он молчит, выжидая удобного случая.

Которого не представится.

Свет фар разрезает темноту, когда я сворачиваю на заброшенную дорогу. Склад выглядит в точности так же, как я его оставил. Та же металлическая дверь. Те же бетонные стены, запятнанные кровью. То же самое место, где Скиннер умер с криками.

Глушу двигатель и поворачиваюсь к Телфорду, подмечая, как он напрягается, когда на него падает мой взгляд. То, что он видит в моих глазах, должно быть, ужасает. Тянусь через него, резко отстегиваю ремень, затем хватаю за воротник и вытаскиваю из машины. Его туфли шаркают по гравию, дыхание вырывается резким выдохом.

Телфорд не сопротивляется, потому что он стратег. Думает, что сможет победить с помощью разума, но я гений, так что этому не бывать.

Дверь со скрипом поддается, когда я толкаю ее; воздух внутри холодный и спертый. Я затаскиваю его внутрь, направляя к стальному стулу в центре комнаты. Тому самому, на котором всё еще виднеются бледные пятна цвета ржавчины.

Ах, Скиннер, нам было так весело вместе. Но теперь твоя очередь, Телфорд.

Скрепляю его руки наручниками за спиной, туго затягивая фиксаторы, прежде чем отступить назад; в тусклом лунном свете моя длинная тень ложится на пол. Телфорд выдыхает через нос, слегка поводя плечами и проверяя, есть ли слабина в наручниках. Ее нет.

Подтаскиваю второй стул, разворачиваю его задом наперед и сажусь верхом, положив предплечья на спинку.

— Кто послал тебя за Женевой Эндрюс?

Телфорд ухмыляется.

— Думаешь, я так легко расколюсь?

Даю ему насладиться этим моментом. Пусть думает, что его бунт в самом разгаре. Затем подаюсь вперед, достаю нож и стучу им по краю стула. Выражение лица Телфорда не меняется, но я замечаю, как сжимаются его челюсти.

— Мне плевать, сколько времени это займет, — пожимаю плечами. — Мне плевать, сколько частей тела придется отрезать, прежде чем ты заговоришь.

У него дергается кадык.

— Ты меня не убьешь.

Я улыбаюсь.

— Мне не нужно тебя убивать, чтобы заставить молить о смерти.

Телфорд ерзает на стуле, всё еще изображая контроль.

— Я не знаю доктора Эндрюс, — наконец произносит он. — Я был всего лишь посредником.

— Кто тебя нанял?

Он качает головой.

— Ты не понимаешь, как это работает. Я не спрашиваю имен. Не беру на себя лишние риски. Кто-то дает мне работу, я ее организую. Это всё.

— Это не всё. — Провожу ножом по его предплечью, ровно настолько, чтобы прорезать ткань рукава. Немое предупреждение. — Не играй со мной в игры.

Телфорд стискивает зубы.

— Клянусь тебе, я не знаю, кто это был. Деньги перевели по неотслеживаемым каналам, а приказы приходили через зашифрованные сообщения.

— Что-то должно быть, — тихо говорю я.

— Есть кое-что. Клиент не хотел ее немедленной смерти. Он хотел, чтобы доктора Эндрюс доставили живой.

Заставляю себя не реагировать.

— Зачем?

— Я не знаю. Но могу догадываться.

Встаю, хватаюсь за спинку его стула и наклоняюсь так, что мое лицо оказывается в считанных сантиметрах от его.

— Тогда начинай делиться догадками.

Телфорд сглатывает, его взгляд на миг перебегает на нож, который я всё еще держу в руке, а затем снова встречается с моим. Он усмехается, качая головой.

— Если ты убьешь меня, ты никогда не узнаешь. Я нужен тебе, Призрак.

Ах, моя слава бежит впереди меня.

Улыбаюсь.

— Нет, Маркус. Мне нужно лишь то, что ты знаешь.

Затем прижимаю лезвие к его коже…