— Да, Призрак, — стонет Женева, откидываясь на спинку дивана. — Поверить не могу, что оставалась трезвой ради этого.

Киллер растирает лицо руками, всем своим видом показывая, что ему нанесли личное оскорбление.

— Я так не психовал с тех пор, как в меня стреляли.

Женева смотрит на него.

— Честно? Лучше бы в меня выстрелили.

Бенедетто понимающе кивает. Так зарождается и крепнет товарищество, скрепленное священными узами бездарно потраченного времени перед экраном.

Со вздохом потираю переносицу.

— Ладно, детишки. Завтра в школу. Пора спать.

Женева недовольно стонет.

— Во-первых, я взрослая. Во-вторых, мне только что вырвали сердце. Как, прикажешь, мне теперь уснуть?

Бенедетто фыркает, качая головой.

— Не-а, мужик. Это была ебаная психологическая атака. Мне нужно… ну, не знаю, что-то, чтобы перебить вкус. Что-то доброе. Может, мультики.

Смотрю на него с каменным лицом.

— Мультики?

Тот пожимает плечами.

— Я эмоционально опустошен, мужик.

Женева тычет в него пальцем и кивает.

— Согласна. Мне нужна хоть капля счастья.

— Вам обоим нужна психотерапия, — бормочу я.

Бенедетто потягивается и громко, наигранно зевает.

— Ладно. Буду ответственным взрослым, или вроде того. — Но не успеваю я вставить какую-нибудь язвительную реплику, как выражение его лица меняется. Всё веселье как рукой сняло. — Но прежде чем я уйду, выкладывай план на Телфорда.

Бросаю взгляд на Женеву. Она внимательно смотрит и ждет. Не отводит глаз, только вскидывает подбородок в молчаливой поддержке. Я подхожу к дивану, сажусь рядом с ней и рассказываю.

— У Телфорда есть распорядок. Он предсказуем, но не настолько, чтобы стать небрежным. Осторожен, но не параноик. Он не ждет, что на него откроют охоту, а значит, его привычки не особо изменились. И это мне на руку.

Бенедетто кивает.

— Продолжай.

— Каждый четверг он встречается с одной женщиной в клубе «Руби». Тот же столик, те же напитки, то же время. Она ему не девушка. И не проститутка. Но явно для него важна.

Женева слегка хмурится.

— Думаешь, она — его слабое место?

— Как минимум зацепка, — признаю я. — А большего мне и не надо.

Бенедетто делает медленный глоток виски.

— А потом?

Ухмыляюсь.

— А потом начнется веселье.

Пальцы Женевы крепче сжимают колено, взгляд мечется между мной и Бенедетто.

— Когда? — спрашивает она.

Встречаюсь с ней взглядом, голос звучит твердо.

— Завтра.

— Так скоро?

— Тянуть нельзя, — отвечаю. — Завтра четверг. Он придет с ней на встречу.

Бенедетто согласно мычит.

— Логично.

— Брать его в клубе — слишком много возни: охрана, свидетели, камеры. Но когда он выйдет наружу? — Пожимаю плечами. — На улице он просто случайный парень.

Бенедетто откидывается на спинку дивана, постукивая пальцами по стакану.

— Уже присмотрел местечко для… разговора?

— В процессе, — отвечаю. — Нужно что-то уединенное, но достаточно близко, чтобы быстро увести его с радаров. Если правильно подобрать момент, никто и не заметит исчезновения.

Женева скрещивает руки на груди.

— А если что-то пойдет не так?

— Не пойдет.

Ее челюсти сжимаются.

— Это не ответ.

Со вздохом тянусь к ней и заправляю прядь волос ей за ухо.

— Тогда дам ответ, который тебя устроит. — Обхватываю пальцами ее подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. — Я вернусь. А Телфорд — нет.

Женева вглядывается в мое лицо, ее дыхание сбивается. Ей это категорически не нравится. Но она прекрасно понимает, что меня уже не остановить.

— Ладно, — тихо отзывается она. — Пожалуйста, будь осторожен.

Бенедетто ухмыляется.

— Вы только посмотрите. Настоящее доверие. Просто, блядь, бальзам на душу.

Женева бросает на него свирепый взгляд.

— Заткнись, Бенедетто.

Я тихо смеюсь, отпускаю ее подбородок и поднимаюсь с дивана.

— На сегодня хватит планирования. — Киваю в сторону коридора. — Завтра в школу, помните?

Женева закатывает глаза, но тоже встает и сладко потягивается, закинув руки за голову.

— Ладно. Проехали. Мне всё равно утром на работу.

Бенедетто так и остается развалившимся на диване; с ленивой ухмылкой он поднимает бокал.

— А мне нет.

Качаю головой.

— Твои обязанности няньки никто не отменял, тупоголовый.

Бенедетто лишь фыркает, но с места не сдвигается, взбалтывая остатки виски на дне. Женева направляется в коридор, но, прежде чем скрыться в спальне, замирает, вцепившись пальцами в дверной косяк.

— Спокойной ночи, Бенедетто, — тихо произносит она.

— Спокойной, сладкая.

Сверлю его тяжелым взглядом.

— Придумай для нее другое прозвище.