— Ты в порядке, Жен? Выглядишь уставшей, — приветствует он, хотя под напускной суровостью кроется искренняя тревога.

Вздыхаю.

— И тебе доброе утро, детектив.

Он внимательно смотрит на меня еще секунду, и его взгляд смягчается.

— Прости. Тяжелая ночь?

Перекидываю сумку на плечо, поправляя ремень, чтобы не смотреть ему в глаза. Тяжелая ночь? Если так называют распутывание заговора, в котором каким-то образом замешаны профессиональные наемники, «решала», обладающий слишком большой властью, и серийный убийца, у которого врубается инстинкт собственника каждый раз, когда я делаю вдох слишком далеко от него — тогда да, конечно.

— Просто плохо спала, — отвечаю. — Ничего нового.

Выражение лица Аллена не меняется. Он один из немногих в этом здании, кто действительно слушает, когда я говорю. И по нему видно: он мне не верит. Но, к счастью, с расспросами не лезет.

— У меня кое-что для тебя есть, — говорит детектив. — Дело, по которому мне нужно твое мнение как можно скорее.

Иду за ним к его захламленному столу, где между следами от кофейных кружек и недоеденным бейглом разбросано несколько открытых папок.

— Что тут у нас? — спрашиваю, перелистывая первую страницу.

— Двойное убийство. — Аллен выдыхает, потирая подбородок. — Довольно жестокое. Кто бы это ни сделал, сработал быстро и чисто, как профи.

Желудок скручивает, пальцы замирают на странице. Описание слишком напоминает то, что случилось с моими родителями. С трудом сглатываю, подавляя подступающую к горлу тревогу.

— Думаешь, заказное?

Он пожимает плечами, но вид у него мрачный.

— Возможно. Никаких явных врагов, никаких долгов мы не нашли. Но что-то во всем этом не дает мне покоя.

Заставляю себя кивнуть, сосредотачиваясь на деталях, а не на тоске, которая так и норовит пустить корни внутри.

— Где нашли тела?

— В квартире жертв, в центре города. Дверь была заперта изнутри.

Бросаю на него взгляд.

— Это не тот район, где происходят подобные преступления.

Аллен кивает.

— Именно.

— Дай мне пару часов, и я верну тебе материалы.

— Спасибо, Жен.

Он идет со мной в ногу, пока мы направляемся к моему кабинету. Его привычная непринужденность сменилась чем-то более тяжелым. Напряженность в его шагах выдает, что он хочет что-то сказать, но не решается.

Помещение вокруг нас гудит: детективы и патрульные снуют между столами, на фоне звонят телефоны, обрывки разговоров сливаются в непрерывный гул контролируемого хаоса. Всё это стихает, когда мы доходим до моего кабинета. Аллен распахивает дверь, ждет, пока я войду, а затем заходит следом и закрывает ее за собой.

Пульс учащается. Опускаю сумку на стол и, скрестив руки на груди, поворачиваюсь к нему.

— Ты стоишь над душой, детектив.

Аллен, вопреки обыкновению, не улыбается. Вместо этого он выдыхает, проводит рукой по затылку и прислоняется к двери.

— Я за тебя беспокоился. — Он бросает взгляд на мой сходящий синяк и почти заживший порез на голове. — То, что произошло, — это не шутки. Тебе правда стоит взять больше одного выходного.

Отмахиваюсь.

— Я в порядке. Мне пойдет на пользу, если я займу чем-нибудь голову.

— Ну, если передумаешь, у тебя накопились недели оплачиваемого отпуска. Черт возьми, если нужно больше времени — только скажи.

— Спасибо, Аллен. — Улыбаюсь ему. — Я правда это ценю. Если что-то изменится, я дам знать.

Он внимательно смотрит на меня, будто пытаясь уловить хоть тень сомнения. Но, ничего не обнаружив, кивает.

— Есть еще кое-что.

Ну, началось.

— Мы не нашли никаких следов Скиннера.

Сохраняю лицо невозмутимым, хотя сердце начинает биться быстрее.

— В смысле?

— В прямом. Ни тела, ни свидетелей, ни зацепок. В одну минуту этот ублюдок охотится на тебя, а в следующую? Берет и, блядь, испаряется.

Еще бы, ведь Призрак его убил.

Делаю глубокий вдох.

— Может, залег на дно? Скиннер понимает, что полиция будет его искать.

Детектив качает головой.

— Такие психи не пускаются в бега, Жен. Они перегруппировываются. Мы уже должны были что-то найти. Труп. Зацепку. Хоть что-нибудь. — Он внимательно смотрит на меня. — Может, он сказал тебе что-то такое, что помогло бы его найти?

Прямо встречаю взгляд Аллена.

— Нет.

Он сверлит меня взглядом еще секунду, а затем ругается себе под нос.

— Если он объявится — сразу звони мне. Без геройства. Обещай.

Я киваю, вцепившись в край стола, чтобы унять дрожь в руках.

— Обещаю.

Аллен не уходит. Он отпускает дверную ручку и поворачивается ко мне с непроницаемым лицом. В его позе что-то неуловимо меняется, и я внутренне подбираюсь.

— Есть еще кое-что, — медленно говорит он.

Я не шевелюсь.

— Так.

Аллен секунду пристально смотрит на меня, а затем вздыхает, словно взвешивая, сколько вообще стоит мне рассказывать.