Приказ прозвучал с такой непререкаемой уверенностью, что я сразу поняла: настоять на своём не выйдет. Я осторожно забралась, стараясь не прижиматься к нему, но уже через секунду он поймал мои запястья, положил мои руки себе на живот, а затем, взяв меня за бёдра, притянул вплотную. Настолько близко, что я почувствовала, как под моей грудью перекатывается каждый мускул его спины.

Затем обернулся и пробормотал:

— Держись, детка.

Дверь гаража медленно поднялась. Джеймсон завёл мотоцикл, несколько раз крутанул ручку газа, и мы сорвались навстречу вечернему закату.

Он не гнал и не закладывал крутых виражей. Вместо этого плавно катил по извилистой подъездной дорожке, позволяя ветру почти ласково перебирать мои волосы. Пока мы ехали по обсаженным деревьями улицам Парадайз-Гроув, до меня доносились птичьи трели, вплетавшиеся в глухой рокот двигателя. А «Дукати» словно был создан для этого города: плавный, стремительный, чёрный, как сама угроза, он скользил по улицам с безупречной лёгкостью, тихо урча, будто вся его мощь, сдержанность и контроль были заключены в этом едва слышном звуке.

Джеймсон был под стать своему мотоциклу. Он не разговаривал. Просто вел. В тишине, контролируя ситуацию, излучая силу.

Всё, что мне оставалось, это крепче держаться за мужчину, который не должен был стать для меня кем-то особенным. За мужчину, который уверенно мчался на встречу синдиката так, будто эта ночь принадлежала ему.

Мы выехали на главную дорогу, и там к нам присоединился рокот других двигателей. Всё больше мотоциклов. Всё больше мужчин. Одной колонной мы направились к зданию городской администрации. Туда, где по всем правилам власть должна была стоять на страже закона.

Но затем в боковой стене здания начала подниматься дверь гаража. Одновременно с этим прямо внутри разъехался пол, открывая спуск вниз. Джеймсон крутанул ручку газа и направил мотоцикл прямо туда, в тайный тоннель с вымощенной кирпичом дорогой, который вёл к подземной парковке и раздвижным стеклянным дверям.

Похоже, именно здесь на самом деле и вершились законы.

Мы припарковались возле матово-черного «Макларена». Рядом стояли двое мужчин, в одном из которых я узнала Каллахана. Они курили сигары, пока стоявшая неподалеку женщина — почти вдвое меньше их по габаритам — сверлила обоих сердитым взглядом.

Джеймсон заглушил мотор, и Каллахан с улыбкой посмотрел на нас.

— Ну надо же, наконец-то решил привести её.

В его глазах, обращенных ко мне, плясало куда больше веселья, чем обычно.

— Значит, теперь она с тобой? — спросил парень рядом с Каллаханом. Взгляд казался вполне непринужденным, но я видела, как он оценивает каждое мое движение.

— Она не со мной. Она моя.

И в тот же миг температура словно упала. Воздух застыл и пробрал меня до костей. Мужчины перестали ухмыляться.

Мы не были здесь в качестве пары. Я это знала. Он мне ничего не обещал.

Мы входили в мир, где наша интрижка не имела значения. Мои чувства к нему тоже не имели значения… важно было лишь то, что я принадлежала ему.

И это чувство собственничества ощущалось здесь во всём. Мы шли по кирпичным коридорам, а я молча оглядывалась по сторонам, впитывая каждую деталь. Джеймсону даже не пришлось никому меня представлять.

Все и без того знали, кто я.

Его.

28.Мия

Несмотря на то что мы находились под землей, потолки оставались высокими, а коридоры украшали картины — несомненно, дорогие подлинники. Пара, стоявшая перед портретом в дубовой раме, перешептывалась о Моне, лишь подтверждая присутствие элитного общества.

В комнатах, мимо которых мы проходили, курили сигары, звенели бокалами и проводили встречи.

Чем ниже мы спускались, тем громче становились музыка и гул голосов. Джеймсон поднес часы, а затем ладонь к сканеру, чтобы получить доступ. Затем распахнулись большие двойные двери, и перед нами предстал экстравагантный бальный зал, освещенный мерцающими бра и люстрами, которые, казалось, сверкали так же, как огни Чикаго. Резьба на стенах изображала Пэрадайз-Гроув с ползущими вверх лозами, придавая помещению исторический дух.

На столах лежали скатерти, а в приглушенном свете мерцали свечи.

Это была не просто встреча. Целое событие, и даже при том, что Джеймсон был в кожаной куртке, а некоторые другие мужчины держали под мышкой шлемы, от всех так и веяло роскошью.

Деньгами.

Властью.

Вокруг толпились гости, но Джеймсон направил меня к центральному столику, где собрались люди в костюмах, коже и сверкающих платьях. Валери первой направилась прямиком к нему, даже несмотря на то, что шла под руку с другим мужчиной. Когда мимо проходил официант, Джеймсон молча отодвинул мой стул. Я тут же села, не желая подслушивать то, что она собиралась сказать.

К счастью, Рози, Олив, Пинк и их спутники окружили меня. Каллахан опустился на соседний стул.

— Теперь ты от нас не сбежишь. Хочешь шампанского или виски?