Каллахан даже не вздрогнул и не обернулся через моё плечо на брата. Он подмигнул мне, и в его светло-голубых глазах заплясали озорные искры.

— Ради неё я, пожалуй, рискнул бы жизнью, если бы она сама этого захотела.

— Не захотела бы. — Джеймсон шагнул между нами, и Каллахан отпустил мою руку. — Иди потанцуй с кем-нибудь другим. Теперь моя очередь.

— Джеймсон, — укоризненно произнесла я.

Каллахан легко уступил, отступая на шаг.

— Найди меня, если он тебя слишком выбесит.

Низкий рык в груди Джеймсона и его рука, крепко обхватившая мою талию, просигнализировали, что такого шанса мне не представится. Впрочем, я и не хотела. Для этого мне пришлось бы проигнорировать, как от его близости откликается моё тело, как кожа вспыхивает от лёгкого прикосновения его ладони к моей пояснице и как каждая мышца невольно напрягается в предвкушении того, что я снова окажусь так близко к нему.

— Ты груб с братом.

— Разве? Не он ли первым проявил неуважение?

— Как же? Он вёл себя как настоящий джентльмен. Посидел со мной, сказал, что, если захочу, могу вернуться домой с ним на внедорожнике, а не ехать на мотоцикле. Начинаю думать, что приехала сюда не с тем братом...

— Не заставляй меня убивать еще одного мужчину на этих выходных, Дарлинг. Тем более собственного брата.

— Прекрати, Джеймсон. — Насколько ужасно то, что я поверила: он действительно может пойти ради меня на такое зверство, и от этого по спине пробежали мурашки? — Он всего лишь пригласил меня на танец, чтобы я не сидела одна, пока все на меня глазеют, словно мне здесь не место.

— Твое место там, где мы с Фрэнни. Он это знает. И знает, что не стоит прикасаться к той, что ему не принадлежит.

— Ты про меня?

— Да. Про тебя. — Жесткая щетина царапнула по щеке, когда Джеймсон наклонился вплотную. — Ты моя, Мия Дарлинг. И я убью любого, кто не станет с этим считаться.

— В каком именно смысле — твоя? — спросила я. Он не уточнил, не сказал мне, что наши отношения эксклюзивны, что будет трахать только меня, что хочет только меня. И судя по шоу, которое устроила Валери, я сомневалась, что он вообще это рассматривает. — Учительница твоей дочери?

— Среди всего прочего.

Опустив взгляд, я попыталась скрыть свои эмоции: трепет в груди и подступающий к лицу румянец — и тут же заметила кровь на его ботинках. Еще мокрую. Совсем свежую. Глаза метнулись обратно к нему, чтобы объясниться.

— Это был просто танец с твоим братом. И только. Я уверена, ты тоже будешь танцевать с другими женщинами, и это нормально. Мы не... То, что у нас случился момент страсти на крыше, не означает, что ты обязан мне чем-то большим.

Но мне хотелось, чтобы он был обязан. Хотелось с головой нырнуть в то, что между нами происходило, и исследовать это. Острые ощущения, опасность, страсть — всё сразу. Я не хотела сомневаться.

Только не теперь, когда была готова.

— И всё? Всего лишь момент страсти?

Я ответила честно:

— Не уверена.

— А разговоры со мной в течение дня — это тоже просто моменты? По ночам? В загородном клубе, пока ты присматриваешь за Фрэнни?

— В загородном клубе я рядом с твоей дочерью. Я на работе. Это время, которое ты проводишь с ней.

— А всё остальное?

— Всё остальное может стать чем-то большим, если мы оба этого захотим. А может так и остаться разговорами между боссом и его подчиненной.

— Тогда как твой босс… и, возможно, кто-то больше, моя дьяволица, я не хочу, чтобы ты танцевала с кем-то ещё. Мне казалось, после истории с Арчером я выразился достаточно ясно.

Я вздохнула.

— Это всего лишь танец.

— И тем не менее сейчас я танцую с тобой, и это ощущается как нечто большее. Это ощущается так, словно я чувствую твои соски на своей груди, а жар твоей киски так и просит мой член.

От его слов перехватило дыхание; я сглотнула, пытаясь подавить желание, которое начинало затмевать рассудок.

— А теперь ты облизываешь губы, словно хочешь, чтобы я поцеловал тебя и объявил своей на глазах у всех присутствующих.

Я действительно этого хотела. Но он не мог. Мы не могли. Мы не были официально вместе. Мы не знали, куда всё идёт. Нам нужно было думать логически. По крайней мере, мне нужно было. Ради моей семьи, ради Фрэнни, ради себя.

Но затем рука Джеймсона скользнула с моей поясницы к шее, и он притянул меня ближе.

— Останови меня, если ты не готова, Мия. Но я готов.

Он дал мне одно мгновение. Всего одно. И я прошептала:

— Я готова.

А затем его губы накрыли мои — обжигающие, собственнические, — безжалостно предъявляя права. Прямо там, посреди танцпола, на глазах у всего Синдиката, он перестал сдерживаться.

Черта была пройдена.

Я принадлежала ему, и каждый влиятельный человек в Парадайз-Гроув теперь об этом знал.

Вопрос состоял лишь в том, принадлежал ли он мне… и только мне одной.

29.Джеймсон