— Возможно, но я нашла в себе силы уйти от него. Правда, когда я взяла менее известного тренера, это выглядело как плевок в лицо родителям. — Я сделала глубокий вдох и рассказала все до конца. — Они перестали приходить на мои соревнования. Люди, среди которых я выросла, отвернулись от меня и даже не пришли посмотреть финал. Когда я победила, на трибуне была только моя сестра. После этого я ушла из спорта. К тому моменту я уже добилась того, чего хотела, и поняла, что пора поставить точку. До сих пор мои родители всем рассказывают, что, останься я у первого тренера, я добилась бы большего. Что стала бы олимпийской чемпионкой. Но это неправда. Я была готова тогда. И если я говорю, что готова, значит, так и есть. Больше я никогда не пойду против собственного чутья. Я знаю себе цену и не позволю никому заставить меня в ней усомниться.

— Милая Мия... — Его тон окутал меня, словно спасительный плед, и согрел сердце; Джеймсон ласково накрыл мою щеку ладонью. — Твоя ценность неизмерима, как и вера в себя. Никогда не позволяй ни одному идиоту убедить тебя в обратном.

— Ты пытался, когда нанимал меня. — Я ткнула его в плечо.

— И был гребаным идиотом. — Мужчина подался вперед, прижавшись лбом к моему лбу.

— Знаю. — Я усмехнулась, а затем призналась в том, чего ни один босс, вероятно, не захотел бы услышать от своей подчиненной. — В этом мире полно законченных идиотов. Из-за этого на меня, кстати, и подали жалобу в государственной школе. Того самого тренера наняли родители одной девочки из моего города, Мэйси, чтобы он занимался с ней. Она доверилась мне и рассказала о нем, а я сорвалась на ее родителей. Ее отец заявил, что мы обе лжем. В общем, я, возможно, на него набросилась.

— Жестокость с твоей стороны, Дарлинг? Охотно верю. — Его губы скользнули вниз по моей шее, а потом он притянул меня к своей груди, словно хотел успокоить. — И, чёрт возьми, мне это безумно нравится

Я вздохнула.

— Кажется, иногда мне тоже может нравиться твоя жестокость. То, как ты провел меня через тот клуб, было...

— Восхитительно? — Он поднял на меня взгляд; в синеве его глаз искрилось озорство.

— Крайне опасно, но в чем-то и притягательно.

Он довольно хмыкнул, затем медленно кивнул, раз, потом ещё раз.

— Готова пойти на собрание Алмазов? — тихо спросил он.

— Чутье подсказывает, что готова. — Я выдержала его взгляд, ничуть не сомневаясь в своем решении.

Из его груди вырвался одобрительный рокот.

— Мне нравится эта уверенность. Похоже, не всё о тебе можно узнать из досье, — тихо произнёс он, глядя на меня с новым, незнакомым мне выражением в глазах.

— Нет. Но я могу сама рассказать тебе всё, чего нет в этом досье… если захочешь.

— Я начинаю думать, что хочу от тебя очень многого, Мия Дарлинг.

И тогда он поцеловал меня. Сначала медленно и бережно, будто заново изучал мои губы, запоминая каждую их линию. Я растворилась в этом поцелуе, сжимая в пальцах ткань его рубашки, пока его язык неторопливо скользнул в мой рот, властно присваивая каждый ответный поцелуй. С моих губ сорвался тихий стон. Тело мгновенно откликнулось на него. Я ощущала, как под рубашкой перекатываются его сильные мышцы, прижимаясь к моей груди, а его губы, такие мягкие, всё равно безраздельно диктовали мне каждое движение.

Он с трудом оторвался от моих губ и тяжело перевёл дыхание.

— Или что могу захотеть всю тебя, Мия. А если я заберу тебя целиком, ты не получишь обратно ни крупицы себя. Так что нам нужно остановиться.

— Нужно? — Я склонила голову набок, и в ответ на мой вопрос он глухо зарычал.

— К вечеру тебе принесут платья. Встреча будет довольно официальной, но надеть можешь всё, что захочешь.

— Даже пижаму с растениями?

— Если хочешь. — Он пожал плечами. — Ты все равно будешь выглядеть лучше их всех.

— Они просто смирятся с моим присутствием?

— В качестве моей гостьи? Да. А если хочешь стать одной из нас… ты уже знаешь. Нужно либо родиться в Синдикате, либо войти через брак, либо заслужить своё место преданной работой на нас.

— А что, если я хочу быть кем-то бо́льшим, чем твоя гостья?

Он провел зубами по нижней губе, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на тревогу и страх.

— Возможно, ты готова, Мия. Но дай мне время смириться с тем фактом, что ты будешь находиться в постоянной опасности.

— Если я стану Алмазом, ты ведь всё равно будешь меня защищать, Джеймсон.

— Входишь ты в Синдикат или нет, Мия, я всё равно всегда буду тебя защищать.— Он легко поцеловал меня в щеку, усадил на кровать и направился к двери. — Выезжаем в семь. Будь готова. — А затем указал на тарелку и добавил: — А теперь ешь. Не зря же я всё это готовил.

— Ты сам приготовил? Зачем?

— Подумал, что ты проснешься голодной.

Так просто. Так мило. И совсем не похоже на Джеймсона Найта.

Я снова принялась за завтрак, молча провожая его взглядом. Не стала спрашивать, куда мы поедем, что будем делать и кто там будет. Это не имело значения.

Я была готова.

27.Мия