И всё же, глядя на её тёмные кудри, рассыпавшиеся по белым хлопковым простыням, на едва заметное движение её груди под пижамой и умиротворение на её безупречном лице, я понял, что не смогу. Мия Дарлинг останется со мной.

Я спустился в кабинет, где меня уже ждал Кэл.

— Вчерашнее нападение было прямым ударом по всем нам. По женщинам, которые нам дороги.

— Знаю, — мрачно ответил он.

— Им конец.

— Они работают с кем-то еще, Джеймсон. Скорее всего, с картелем.

— Мне похуй.

— Паоло финансирует множество компаний. — Кэл уже расставил фигуры на доске и прекрасно понимал, к чему всё идет.

— А мы — еще больше.

— Бейну это не понравится. У Димитрия и Олив теперь ребёнок. Сам понимаешь, они хотят, чтобы и империя HEAT оставалась в стороне от всего этого.

— Иногда всем приходится марать руки. — Я с такой силой ударил ладонью по столу, что тот глухо содрогнулся.

— Из-за Фрэнни ты уже сорвался. И теперь снова… из-за женщины?

— Моей дочери нужно…

— Только не начинай нести эту чушь про учительницу. — Брат смерил меня выразительным взглядом, провёл рукой по волосам и проворчал: — Мне срочно нужно выпить.

— Мне тоже.

— Отец бы…

— Отца здесь нет. И знаешь почему? Потому что этот ублюдок не был предан ни семье, ни Синдикату, ни даже тебе.

Кэл, мерявший шагами кабинет, остановился и повернулся ко мне:

— Думаешь, я этого не знаю, брат? Думаешь, не в курсе, что он творил под покровом ебаной ночи?

В его вопросе скрывалось слишком много тайн. Они прятались в темноте, дразнили меня, насмехались, потому что я так и не сумел докопаться до всей правды.

— Больше он этого никогда не сделает, — процедил я сквозь зубы, с досадой понимая, что отец каким-то образом сумел искалечить не только мою жизнь, но и жизнь моего брата.

— Adamantem infractum manet, — проворчал Кэл так, будто эти слова были скорее проклятием, чем символом нашей силы. — Синдикат должен понимать, зачем ты это делаешь, Джеймсон. Объяснись, чтобы твое лидерство не ставили под сомнение.

— Если они сомневаются во мне, им не место в…

— Знаю, — оборвал он. — Но управляй с помощью уважения и открытости, а не страха, Джеймсон. Так ты пойдешь дальше, чем наш старик.

Хотелось рявкнуть «нет». Сорваться и поддаться ярости. Но об этом просил брат, а он — семья. Синдикат — тоже семья.

— Тогда созывай всех ночью в Сеймур-холле. Но давай проясним: я наношу ответный удар ради всех нас. И пусть никто не путает мое лидерство с эмоциями, Кэл. Иначе пожалеют.

Больше он ничего не сказал, лишь вскинул брови. Кэл знал, что существуют черты, которые не стоит пересекать даже ему. И бесконечные сомнения в моих решениях были одной из них.

Я знал, что делаю.

Всё было под контролем. Сделав пару звонков насчет собрания Синдиката, решил, что не помешает плотно позавтракать. Приготовить всё самому и отнести Мии, чтобы поесть вместе. Это не было проявлением эмоций. Просто, блядь, милый жест.

Крики, донесшиеся из ее спальни, когда я шел по коридору, леденили кровь. Они пробирали до костей, полные первобытного ужаса, и отдавались в самой душе. Мия не особо со мной откровенничала, но игнорировать подобное, оставляя ей личное пространство, которого она, возможно, и заслуживала, я не собирался.

С противоположного конца коридора примчался Арчер. Мы столкнулись прямо у ее двери.

— Какого хрена происходит? — спросил я.

Арчер потер переносицу и поморщился: синяки от моих вчерашних ударов давали о себе знать. Ублюдок. Пусть скажет спасибо, что не вылетел с работы.

— Ей снова снится кошмар. — У него хватило чертовой наглости встать между мной и ее дверью.

— Снова? — Во взгляде, которым я его смерил, явно читалось убийство, но крики затихли — похоже, кошмар отступил. — С дороги, Арчер.

— Погоди секунду, Джеймсон. Блядь. Она даже не хотела, чтобы ты о них знал. Понимаю, я сейчас стою у тебя на пути, мужик, но ты сам просил приглядывать за ней. Она мой друг.

— Прошлой ночью я спал в ее чертовой постели. Так что, думаю, имею полное право быть в курсе.

Тот вздохнул.

— Я уважаю ее желания.

— Больше, чем желания босса?

— Да.

Прошла секунда, затем другая. Арчер не сдвинулся с места, прекрасно понимая, чем это грозит. Он выбирал ее, а не меня, и какая-то часть меня уважала его за это. Другую же часть приходилось игнорировать изо всех сил.

— Я просто хочу, чтобы ей здесь было комфортно. Обычно, когда ей снится кошмар, я стучу, она открывает сонная и растрепанная, извиняется за свой вид, а потом мы едим.

— Вы вместе завтракаете? — Кулаки снова зачесались, но Мия бы пришла в бешенство.

Арчер хрустнул костяшками и прямо встретил мой взгляд:

— Почему бы и нет?

Как минимум потому, что она здесь не для его развлечения. Хотя, если честно, многие из персонала действительно ели вместе. Нормального объяснения, почему ему нельзя, у меня не было. Кроме одного: он так же хорошо, как и я, знал, что Мия для него под запретом.