— Скажи, что ты поняла.

Она с вызовом выдержала мой взгляд, но после моего признания ее глаза смягчились. Мия прикусила губу и раздвинула ноги еще шире — настолько, что платье задралось, сбившись складками вокруг задницы, и сквозь джинсы я почувствовал влагу ее трусиков.

— Перережь мне горло и сбрось вниз, трахни меня или отпусти, Джеймсон. Выбор за тобой, раз уж я твоя, так? Но я не стану говорить, что понимаю, почему ты не доверяешь собственным людям.

— Позволишь трахнуть тебя с приставленным к горлу ножом, Мия?

Ее взгляд затуманился от похоти, и она покачала головой.

— Я не должна тебя хотеть, но не могу перестать об этом думать. — Она расстегнула ширинку на моих черных джинсах, достала член и провела по нему рукой. Взгляд был серьезен, когда она прошептала: — К тому же, если бы ты хотел моей смерти, я бы уже была мертва.

— Ты пьяна. — Кто-то должен был проявить благоразумие и остановить то, что зашло слишком далеко.

— Разве? Трех шотов за три часа недостаточно, чтобы потерять контроль. А ты пил перед тем, как примчаться сюда? — Она продолжала сжимать мой член, поглаживая его, чтобы вытянуть из меня все нужные ответы.

— Я мог быть в стельку пьян, и всё равно примчался бы сюда, чтобы не дать тебе танцевать с другим. Я же предупреждал: не заставляй меня приезжать за тобой в полночь и силой тащить домой, потому что ты слишком занята танцами с мужчинами, которых считаешь принцами.

— Я говорила, что хочу рыцаря. — Она ухмыльнулась. — Рада, что ты смог это устроить.

— Я и убийство могу устроить, Мия. Ты заходишь слишком далеко.

— Слишком далеко для подчиненной? — Она приподняла бровь.

— Блядь, — простонал я. — Только ей ты и должна быть. Но это не так. Ты переворачиваешь с ног на голову все мои представления о том, кем я должен быть для своей дочери, кем должен быть для женщины, и кем должен быть для самого себя. Я не хороший человек, Мия. Я не стану строить с тобой отношения, не буду хорошо к тебе относиться и многое поставлю выше тебя. — Я проглотил зарождающийся страх, что она может этого не принять.

— А кто сказал, что я об этом прошу?

— Ты должна просить.

— Потому что я «милая учительница»? А что, если я скажу, что не хочу ею быть? Что, если я просто хочу того, что происходит между нами прямо сейчас? Я пью таблетки и регулярно проверяюсь. — Она крепко сжала член, и от ее слов из моей груди вырвался рык.

— Ты искушаешь мужчину, не привыкшего сдерживаться.

— Тогда докажи.

— Во мне недостаточно благородства, чтобы остановить тебя, Мия.

— А я и не прошу. — Она придвинулась ближе, а затем прошептала, что ей нужна только головка. — Просто хочу тебя почувствовать. И ничего больше.

— Ты играешь в опасную игру.

— Разве не этим мы занимаемся? Играем в опасные игры и надеемся на победу.

Мия направила мой член ко входу во влагалище, и я не стал сопротивляться. Гордиться было нечем, но это не имело значения. Я был полностью под её контролем, даже когда скрипел зубами и пытался сдержаться.

— Только головку, Дарлинг, — предупредил я.

Победная улыбка скользнула по ее лицу; она еще несколько секунд поиграла с головкой, прежде чем податься вперед, принимая меня в себя. Жара ее тела, шелк стенок, скользящих по плоти, и того, как тесная киска обхватила головку, оказалось достаточно, чтобы сорвать мне крышу. Я застонал ей в шею:

— Блядь, детка. Какая ты узкая.

Она чуть поерзала, устраиваясь поудобнее, а затем резко насадилась на ствол, пытаясь вобрать в себя как можно больше. Я зашипел от ее попытки трахнуть меня, оседлать член так, как мне самому хотелось. Стоило неимоверных усилий не вцепиться в ее бедра и не взять Мию жестко.

С другой женщиной я бы так и поступил.

С кем угодно, но только не с той, кто владела мной.

Внутри неё было едва ли половина длины, но Мия ахнула, и я заметил, как она поняла, вобрала в себя далеко не так много, как думала. Я прорычал ей в ухо:

— Только головку, да?

Она вскинула на меня глаза, и румянец, заливший ее щеки, вызвал желание покрыть им всё ее тело. Выйти из нее стоило мне колоссальных усилий, но я заставил себя это сделать. Мне нужно было вернуть контроль и сохранить рассудок. Я рывком оттащил Мию от парапета, развернул, перегнул через кованые перила и задрал платье.

— Для учительницы ты отвратительно слушаешь, мисс Дарлинг.

Ерзая на перилах, она оглянулась на меня и заныла:

— Но это всё равно была только головка, Джеймсон. Ты больше, чем все, кто у меня был, так что...

— Только головка или нет, дорогая Мия, ты заслужила наказание. А теперь будь послушной девочкой и прими его.

На это ей ответить было нечего. Мия лишь застонала и подалась бедрами навстречу моей руке, когда я размял ягодицу, а затем с силой по ней шлепнул. Затем снова. И снова. Мне нравилось слышать, как она сначала резко втягивает воздух, а потом стонет. Вдох и стон.