— Для меня и Алмазов ты мертв, Арчер.

Надо отдать Арчеру должное. Он не попятился и не склонился перед Джеймсоном. Сплюнул кровь на бетон, провёл языком по разбитой губе и спросил:

— Хочешь сказать, я официально больше не в Синдикате?

— Нет. Не это он хочет сказать, — вмешался Аид, раздражённо проведя рукой по волосам и сверля Джеймсона взглядом. — Какого хрена? Он мой человек. И твой тоже.

— Будь он хоть моим родным братом, я всё равно пустил бы ему кровь за то, что он к ней прикоснулся, — прорычал Джеймсон. Потом перевёл взгляд на Пинк и Олив, которые лишь покачали головами. Осторожно отстранив меня от себя, он приказал им: — Не выпускайте её с балкона.

— Я не останусь здесь, если вы заберете Арч...

— Он идет с нами в уборную, — отрезал Джеймсон, буравя Арчера безапелляционным взглядом.

— Не ходи, — сказала я Арчеру, но он уже вытирал кровь с лица и шёл вперёд, словно только что услышал свой смертный приговор и собирался принять его с высоко поднятой головой. Проходя мимо, он даже кивнул мне и подмигнул — жест, который я постаралась расценить как сигнал, что всё обойдется.

Да и выбора у меня особо не было: как только Джеймсон с парнями скрылись за дверью, проход перекрыли четыре здоровенных амбала.

Меня снова удерживали против воли.

— Он ведь его не убьет, да? — тихо спросила я девочек.

Пинк переглянулась с Олив и Рози. Обе только пожали плечами. Тогда она покачала ладонью в воздухе, показывая что шансы примерно пятьдесят на пятьдесят, и ответила:

— Нет… Хотя… ну, не думаю.

22.Джеймсон

— Готов сражаться со мной за неё? — спросил Арчер. К этому моменту он уже стоял на коленях на залитом мочой кафеле мужского туалета, готовый умолять о пощаде.

Мы, конечно, устроили такой переполох, что завтра Кэлу придётся разгребать последствия. Впрочем, это было как раз по его части. Если в новости попадали кадры, где Алмазы выходили из себя, он успевал убрать их раньше, чем они разлетались по соцсетям.

Но меня это сейчас не волновало.

Меня волновало другое. Что мои собственные люди начинают вставать против меня из-за очаровательной учительницы.

— Вздумаешь со мной сражаться за неё и проиграешь, Арчер. Каждый, блядь, раз.

Пистолет уже был у меня в руке, и я хотел пустить его в дело. Палец так и чесался нажать на курок, потому что я ненавидел людей, не преданных до конца.

Неужели никто этого не понял? Как они могли не понять после того, что я сделал со своим отцом?

— Вот в этом вся твоя проблема, придурок. Я не собираюсь с тобой сражаться. Я на твоей стороне. Но ты, блядь, никому не доверяешь.

Нотации мне были ни к чему. Мне нужно было, чтобы он заткнулся. В следующее мгновение ствол уже упирался ему в висок, так же быстро, как совсем недавно мой кулак впечатался ему в лицо. Сквозь стиснутые зубы я процедил:

— Ты прекрасно знал, что не должен с ней танцевать.

— Успокойся, блядь, — крикнул Кэл у меня из-за спины, но преграждать путь не стал. Это был мой выбор, и он это знал. Никто не спасет Арчера, кроме самого Арчера.

А этот ублюдок даже не дрогнул. Он был таким же отбитым, как и все мы.

— Мия заслужила хороший вечер после нескольких недель, которые просидела взаперти в месте, где до сих пор не чувствует себя своей. На твоём месте я бы сделал всё, чтобы она перестала так думать.

Я сильнее вжал дуло в его череп.

— Раздаешь советы с пушкой у виска?

— Не в первый раз. — Он стер кровь, стекающую по подбородку, но сочувствия во мне это не вызвало. Пусть он и был предан мне годами, это не оправдывало его нынешнего поведения. — Я проводил с ней время, мужик. Ты не завоюешь эту девушку, если снесешь голову ее другу. Вот кто я для нее... и ничего больше. Мы оба это понимаем. Тебе бы стоило ей поверить, если хочешь, чтобы она была твоей.

В голове развернулась настоящая война: ревность боролась с адреналином, бурлящим в венах, и с яростью, которой так хотелось поддаться вместо того, чтобы прислушаться к голосу разума.

Когда я опустил оружие, он проворчал:

— Она не из Алмазов, и ты никогда ее не завоюешь, если будешь вести себя как один из них.

Я его не убил, но, когда с размаху ударил рукоятью пистолета по лицу, вполне мог сломать ему челюсть.

— Чёрт! — взревел я, резко оборачиваясь ко всем остальным.

Аид закатил глаза.

— Пожалуй, это всё-таки лучше, чем потом зачищать здесь последствия. Иди уже. Выпроводи наших девочек, а потом позволь Мии как следует вправить тебе мозги.

То, что я лишь стиснул зубы и не нашёлся с ответом, лучше любых слов говорило о том, как жалко я сейчас выглядел. Но всё равно вышел из туалета тяжёлым шагом, направился к балкону и велел всем расходиться.

— Кроме тебя, дьяволица. Мы с тобой ещё не закончили. Нам есть что обсудить.