У меня и Паоло Руиса была история, о которой никто не любил вспоминать и тем более говорить вслух. Одного упоминания его имени было достаточно, чтобы в комнате повисло напряжение. Раньше он контролировал большую часть операций картеля на Восточном побережье на грязные деньги своего отца: держал порты, гонял средства через подставные компании, покупал нужных людей. Но в последние годы его влияние ослабло, и все понимали, что это из-за нас.

— Я знаю, что он затаил злобу. — Как и то, что мне на это плевать.

— Ваши отношения и без того натянуты после того, как ты поддержал легальную фармацевтическую компанию вместо тех, которые он продвигал, — согласился Аид.

— Не моя проблема. Он сам должен был понять, что легальный путь разумнее. Я не виноват, что за последние годы его поставки сократились вдвое.

Наверное, я мог бы предупредить его заранее. Но мы не были ни союзниками, ни друзьями. Я ничего ему не был должен.

Даже меньше чем ничего.

— Они знают, что те компании, которые мы поддержали, начали приносить огромную прибыль после того, как ужесточили импортные проверки и ограничили ввоз незарегистрированной химии, — усмехнулся Кэл, откладывая мячик и глядя мне прямо в глаза. — Это был прямой удар по ним, и мы все это понимаем. Они просто обязаны были ответить.

Я провел рукой по челюсти.

— Но не через мою дочь. Это уже слишком. И я не стану созывать чёртово собрание и собирать весь совет, чтобы получить разрешение на ответные действия.

— Алмазный Синдикат уже несколько лет держится тихо, Джеймсон. Мы должны пользоваться этим. Наслаждайся временем с дочерью. Нарушать спокойствие — не то, как я представляю себе хорошее лето.

Брат разыгрывал миротворца. Пытался быть союзником для всех. Он был тем джентльменом, которым я только притворялся. Но я срывался. И не раз за последние пару лет. Так бывает, когда берешь всё на себя, когда вынужден вмешаться после того, как отец развалил всё к чертовой матери.

— Я буду наслаждаться временем с дочерью, когда её не будут преследовать воспоминания о мертвых телах вокруг.

— Твоя злость тебя погубит. — Кэл покачал головой так, будто сам держал свою ярость под контролем, хотя я знал, что это не так. Я видел, как у него дергается челюсть при упоминании Фрэнни, и знал: когда придет время, он сорвется так же, как и я. Его гнев таился в тени, но мой уже вырвался наружу.

Для многих Алмазный Синдикат был тайным обществом, которое считали мирными посредниками. О нас говорили шепотом, с почтением, за закрытыми дверьми. Мы работали тихо и без лишнего шума, с деньгами и связями по всем Соединенным Штатам — больше, чем у большинства людей по всему миру. В Синдикат входили по праву рождения — поколение за поколением, а расширялся он через браки и союзы, выгодные для нас. Многие считали, что нами движет логика, а не эмоции. Что мы выбираем мир, а не разрушение.

Что касается меня, я научился убивать тихо и без сожалений, если кто-то представлял хоть малейшую угрозу.

— Когда дело касается Фрэнни? — Я посмотрел на него в упор, провоцируя. — Моей дочери? Мне должно быть плевать?

Аид не замешкался.

— Фрэнни всегда на первом месте.

— Вот именно. Она проснулась с криком, а на нее это не похоже.

Брови Кэла резко сошлись, и он провел рукой по темным волосам, подстриженным чуть длиннее моих.

— Ей приснился кошмар?

О, теперь ему не всё равно?

— Прошлой ночью.

Он поправил запонки, словно пытался взять себя в руки, а потом запустил мячик через всю комнату.

— К черту, — пробормотал он. — Я пытался быть хорошим. Хоть одного из них я имею право убить.

Я сделал глоток янтарной жидкости, когда Аид наконец вздохнул и оторвался от телефона.

— Нам нужно позвонить Стоунвудам и Арманелли. И Харди тоже. — Он начал перечислять наших партнеров. — Они должны знать. Тебе понадобится их согласие на то, что по сути станет мафиозной войной, Джеймсон.

Я вытащил телефон и набрал самого безбашенного из парней.

— Бейн, твой синдикат уже слышал о нападении в школе моей дочери?

— Ты опоздал. Я написал тебе несколько часов назад. — Его голос был ровным, спокойным. Собранным. Бейн не злился. Он сводил счеты. — Конечно, слышал. Аид сообщил мне, что с ней всё в порядке. Моя жена недовольна, что ты заставил нас ждать.

— Значит, вы с Аидом уже всё обсудили? — Я бросил взгляд на своего помощника и заметил, как на его губах мелькнула улыбка.

— А что тут обсуждать? — Он звучал скучающе. — Ирландцам и картелю пора напомнить, что даже если некоторые из вас размякли, я — нет. Я долго сидеть спокойно не буду, Найт.

Как и я.

— Она плакала из-за этого, Бейн. Я хочу, чтобы каждого из них привели ко мне лично.

— Хорошо. Наконец-то. — В его вздохе прозвучало облегчение. Больше никаких эмоций. — Значит, процесс пошел. Тебе нужно встретиться с несколькими семьями. Мы можем убрать их по одному тихо или устроить шум. Ты знаешь, что я предпочитаю.

— Лето моей дочери уже испорчено. Пока тихо.

— Дай мне заняться этим до тех пор.

— Ни за что, Бейн. — Он и так уже натворил достаточно. Теперь моя очередь. — Может, я и живу в Парадайз, но раем1 он для меня не станет, пока каждый не заплатит. Мне лично. По одному.

Это было делом принципа. Они влезли в мою утопию.