— Правда. Как я и сказал, теперь ты незаменима. Ты — моя. Не просто учительница моей дочери или моя подчиненная, милая Мия, а моя. И я не собираюсь делиться. Ни с Арчером, ни с кем-либо еще. — Он сделал шаг ко мне и пристально посмотрел мне в глаза, будто искал в них подтверждение своим словам. Но я не собиралась давать его так легко. — Скажи, что понимаешь.

— Значит, и ты мой? — спросила я, пока аромат духов Валери витал в воздухе между нами.

Его рука скользнула вверх по бедру, мимо полотенца, прямо к моей киске. Стыд от того, что я снова вся промокла, был явным признаком: мне нужно отстраниться. И всё же я была слишком близко, чтобы думать об этом сейчас, и не могла сдержать стона, когда произнесла его имя — моё тело было таким чувствительным после того, как я только что трогала себя.

— Твоя киска всё ещё пульсирует. Всё ещё хочет большего. — Он обвел клитор большим пальцем. Я попыталась пошевелиться, но Джеймсон крепко прижал меня к стене, не давая уйти.

— Я уже кончила, — произнесла я; теперь вместе с удовольствием, которое он дарил, на поверхность всплывали ярость и ревность. — Уверена, что ты тоже.

— Что, блядь, это должно значить? — На долю секунды его глаза расширились, прежде чем он ввёл в меня палец.

— Я же сказала… Я подслушивала. Я слышала, как она умоляла тебя, Джеймсон.

— И... — мягко подтолкнул он, поглаживая большим пальцем клитор.

— И я не захотела слушать дальше. Поэтому пошла в душ и кончила сама.

— То есть я правильно понял? — Я услышала, как щетина заскребла под его ладонью, когда он грубо провёл рукой по подбородку. — Ты ласкала себя, представляя, что я с другой женщиной, а я в это время едва не снёс к чёртовой матери дверь, потому что был уверен, что ты с другим мужчиной?

— Полагаю, мы немного по-разному справляемся с ревностью в рамках этой удобной договоренности между работодателем и подчиненной. — Я попыталась говорить непринужденно, надеясь напомнить нам обоим, что наши отношения должны были продлиться лишь до конца лета.

— Удобной договоренности? — Джеймсон отдернул от меня руку и разразился отборной бранью. — Вот как ты это называешь? Удобной договоренностью, Мия? Это, мать твою, одержимость. Уж точно ни хрена не удобно, когда от одной мысли, что к тебе прикасался другой мужчина, я перестаю соображать.

Его большой палец скользнул к моей челюсти, заставляя поднять лицо. Он наклонился так, что губы оказались в миллиметре от моих.

Он выглядел таким диким и потерявшим контроль, что, я знала, сам это ненавидел.

— Значит ли это, что ты хочешь все прекратить?

— Нет. Это значит, что я хочу дать тебе все, что ты пожелаешь, лишь бы быть уверенным, что ты больше никогда не посмотришь ни на одного мужчину, кроме меня, — хрипло ответил он. Голос звучал напряжённо, почти по-звериному, словно он из последних сил сдерживал ярость, рвавшуюся наружу. И я не знала, виноват ли в этом только накал момента, но мне очень хотелось ему поверить.

Какая-то часть меня отчаянно надеялась, что он говорит искренне.

А другая боялась, что даже если так, я никогда не впишусь настолько, чтобы найти здесь свое место.

— Тогда я хочу грубо.

— Что?

— ...как ты делал с ней.

— Мия, я уже был с тобой грубым, — произнес он, словно пытаясь успокоить.

Поэтому я повторила:

— Как ты делал с ней.

Мне хотелось чувствовать, что я тоже принадлежу ему, как она; что могу вписаться в его мир, могу получить его целиком, пусть даже на мгновение.

Его взгляд впился в мой, внимательный и пристальный, словно он пытался понять, о чём я прошу. Словно хотел убедиться, что не ослышался. Но затем в его глазах мелькнуло понимание. Черты лица смягчились, будто всё наконец встало на свои места. Он жестом указал мне на дверь и, коротко, сдержанно кивнул:

— Тогда идем в кабинет.

Я вышла из комнаты в одном полотенце, высоко подняв голову. Больше ни секунды не собиралась съеживаться или прятать свои желания. Я поступала так достаточно долго, и это привело меня сюда — к ситуации, где мужчина, в которого я влюблена, спал с другой.

Но прямо перед тем, как я прошла мимо него в дверях, он наклонился и пробормотал:

— Я трахну тебя точно так же, как ее, дьяволица. И все же ты поймешь, что между нами всё совершенно иначе, потому что это ты, Мия. Ты — та, чье место рядом со мной. Точка.

36.Джеймсон

Вода капала с ее темных кудрей на плечи, пока она стояла передо мной в кабинете; щеки пылали, губы были приоткрыты в предвкушении, а кожа покрылась мурашками. Она стояла в нерешительности, словно ее место могла занять другая. Словно я не думал о ней весь гребаный день.

Словно я позволил бы Валери встать между нами. Я разорвал наш договор в тот самый день, когда впервые прикоснулся к Мие. Единственная причина, по которой Валери привезли в мой дом, — допрос о ее связях с Трентом. После этого я велел своим людям ее увести.