— Фрэнни подготовила целый доклад про кроликов, и мы думаем, что она уже готова заботиться об одном.

Фрэнни снова наклонилась ко мне и зашептала:

— Для компании. И это научит её ответственности. — Она выжидающе посмотрела на меня, чтобы я повторила всё слово в слово.

— Это для компании, Джеймсон. Понимаешь? И ещё это научит её ответственности. — Я невинно захлопала ресницами.

Фрэнни прошептала:

— И он станет моим лучшим другом.

— И он станет одним из ее лучших друзей, потому что сейчас я — ее лучшая подруга, разумеется.

Фрэнни хихикнула и посмотрела на отца, словно прикидывая, сколько ещё усилий потребуется, чтобы он наконец согласился. Он не сводил с меня глаз и сделал глоток кофе, а девочка тем временем снова зашептала мне на ухо:

— Мы почти его уговорили. Теперь просто скажи: «Пожалуйста, папочка».

Мы так увлеклись, что я, не успев подумать, выпалила:

— Пожалуйста, папочка. Мы обещаем…

Слова застряли у меня на губах, потому что Джеймсон поперхнулся кофе. Он так резко поставил кружку на стол, что тёмная жидкость выплеснулась через край.

— Я подумаю, — проворчал он.

От двери раздался тихий свист; на пороге стоял Кэл.

Должно быть, он заметил выражение лица Джеймсона, потому что сразу обратился к Фрэнни:

— Пойдём-ка посмотрим, где в доме можно поставить клетку для кролика, пока мисс Дарлинг и твой папа всё как следует обсудят, а?

— Дядя Кэл, ты правда думаешь, что папа разрешит мне завести кролика?!

Фрэнни вприпрыжку выбежала из комнаты, а взгляд Джеймсона так и остался прикован ко мне, словно кроме меня он больше никого не видел… и хотел увидеть всё.

— Джеймсон, прости. На самом деле тебе вовсе не обязательно покупать ей кролика…

— Повтори еще раз.

— Что?

— Попроси снова, мисс Дарлинг, и, возможно, получишь от меня именно то, чего хочешь.

Я усмехнулась, но почувствовала, как его приказ прострелил меня насквозь, ударив в самый низ живота — самоконтроль исчез без следа. И всё же я попыталась отшутиться, ведь, возможно, это была всего лишь игра.

— О, конечно. И назвать тебя «папочкой»?

— Я не против. — Его голос звучал хрипло.

— Пожалуйста, папочка.

Похоже, именно это стало последней каплей. Он шумно втянул воздух сквозь зубы, затем неторопливо завёл руку за спину, достал пистолет из кобуры и с тяжёлым стуком положил его на стол. Гулкий звук прокатился по комнате. После этого его пальцы легли на ремень, и я, не отрывая взгляда, наблюдала, как он медленно и с нарочитой неспешностью расстёгивает его.

— Нагнись над столом, Мия Дарлинг. Сегодня ты была плохой девочкой.

— Достаточно плохой, чтобы ты меня наказал? — Я изогнула бровь, не в силах сдержаться. Ухмыльнувшись, уперла руки в бока вместо того, чтобы беспрекословно подчиниться. Его глаза вспыхнули от моего вызова.

Он так привык командовать и всё контролировать, что, думаю, каждый раз ждал от меня легкого подчинения. Отпускал ли он вообще когда-нибудь поводья? Отпустит ли со мной — хотя бы немного, чтобы я могла поклоняться мужчине, которого он мало кому позволял увидеть?

— Может, лучше встать на колени? Извиниться за то, что заставила тебя согласиться на кролика, или... — Я медленно шагнула вперед, слегка приподнимая платье. — Может, показать, как я благодарна за то, что ты именно такой отец, которого заслуживает Фрэнни.

Желваки на его скулах дрогнули, руки сжались в кулаки; в одной из них болтался ремень.

— Мне не нужно, чтобы ты стояла на коленях.

— Почему нет? — Я подошла вплотную и опустилась перед ним. Он резко вдохнул, когда я провела пальцами по дорогой ткани его брюк. — Не любишь получать награду, когда был хорошим мальчиком?

— Блядь, — выругался он хриплым голосом, глядя на меня сверху вниз с первобытным голодом в глазах. Он хотел меня так же сильно, как я хотела его. — Мия...

Он произнёс моё имя как предупреждение, но мои руки уже расстёгивали молнию. Когда я обхватила ладонями его член, он не запротестовал, только застонал. Я наклонилась, чтобы попробовать на вкус предсемя, уже выступившее на головке, и его пальцы тут же зарылись в мои волосы.

Я провела губами по всему стволу, принимая в рот столько, сколько смогла, и сжала основание, слушая, как он с благоговением стонет мое имя. Взглянув на него, я увидела, как потемнели его голубые глаза, как он следит за каждым моим движением, позволяя мне задавать темп.

Я успела почувствовать его у самого горла всего три или четыре раза, прежде чем он вцепился в мои волосы и оттянул назад.

— Я кончу тебе в горло, если ты не остановишься.

— Я этого и добивалась, папочка, — сказала я, облизывая нижнюю губу там, где, как я знала, блестела моя слюна.

Он проследил за движением моего языка, а затем покачал головой.

— С тобой одни, блядь, проблемы, Дарлинг.