— Мне было всё равно, что она ушла от меня. Но то, что она бросила Фрэнни… Этого моя дочь никогда не узнает. Она никогда не узнает, что мать ушла по собственной воле. И Лекс я этого не прощу никогда.

— Что с ней случилось?

Я повторил ей ту версию, которую сам много лет слышал о своей жене, не решаясь рассказать всё остальное сразу.

— Она получила жизнь, к которой стремилась. Уехала в картель Паоло на Восточном побережье. Он давно её добивался, а она без колебаний ушла к нему, надеясь, что он спасёт компанию её семьи. Но он не спас, и некоторые из его партнеров потеряли кучу денег. По официальной версии, она погибла в автокатастрофе.

— Или её убрал кто-то из разъярённых партнёров? — Она сама сложила всё воедино. Потом тут же покачала головой, словно отгоняя эту мысль. — Как бы там ни было… Мне очень жаль.

— А мне нет. Я никогда не скажу Фрэнни, что её мать бросила её. Она будет знать только то, что мама исчезла. И, скорее всего, всю жизнь будет винить за это меня.

Мия осторожно коснулась моей руки, словно хотела удержать меня на месте, успокоить.

— Тебя? Почему именно тебя?

— Потому что я не смог сохранить нашу семью.

— Ты здесь. Ты ее отец. И притом фантастический. Господи, да ты улыбался, когда Фрэн испортила твои чертовы туфли.

Это вызвало у меня лишь слабое подобие улыбки.

— Тебе пришлось напомнить мне, чтобы я уделял ей внимание.

— То, что тебе потребовалось напоминание, не делает тебя плохим родителем, Джеймсон. Ты не сделал ничего дурного.

Я позволил тишине повиснуть между нами, обхватил ладонью затылок Мии и притянул ее к себе, чтобы прижаться лбом к ее лбу.

— Я не заслуживаю ни тебя, ни Фрэнни.

— Не тебе это решать, — прошептала она. — Больше нет.

— Я не дал ее матери того, чего она хотела.

Она отпрянула.

— Да брось. Что вообще значит быть матерью? — Она прочистила горло, пытаясь скрыть отвращение, прозвучавшее в голосе. — Уж точно не бросить собственную дочь ради престижа какой-то компании, Джеймсон. Фрэнни этого не заслужила. Я понимаю, она была твоей женой, и когда-то ты её любил…

— Я любил её за то, что она была матерью моего ребёнка. А мы с Лекс… — Я ненадолго замолчал. — Думаю, и без слов понятно, что у нас никогда не было здоровых отношений.

Она уперла руки в бока.

— Ну, значит, ты перешел к чему-то более здоровому для себя и Фрэнни... если не считать тех мелких инцидентов пару ночей назад.

Эта женщина стояла посреди моего поместья в одних трусиках, с растрепанными волосами, обсуждала мои самые страшные секреты и даже не думала сбегать. Не уходила. Она даже пыталась перевести всё в шутку, чтобы я почувствовал себя лучше.

В комнате будто стало светлее; что-то изменилось и во мне.

— Что было таким уж нездоровым? — Я ухмыльнулся, пока Мия выглядела так, будто готова топнуть ногой.

Она сморщила нос.

— Я была на той вечеринке… собрании, или как там вы это называете, Джеймсон. То, чем вы все занимаетесь — в лучшем случае серая зона. И вы прячетесь под покровом ночи. Скрываете это так, будто вам стыдно.

— У нас есть легальные и нелегальные дела, Мия. Как и легальные, и нелегальные союзники. Но давай проясним: мне не стыдно. Возможно, я скрываю от мира то, что сделал, потому что не уверен, что он готов это принять. Но я не стыжусь. Чёрт возьми, я этим горжусь. Однажды расскажу тебе обо всём, и буду смаковать каждое своё признание.

— Тебе правда всё равно, да? Даже на то, что ты убивал людей?

Я улыбнулся, потому что мне казалось, она пытается понять саму себя больше, чем меня.

— А тебе? Ты уже видела, как я забрал не одну жизнь. И после этого трахалась со мной на моем «Дукати». Тебя волнует, что я убивал людей, Мия?

— Я... я не знаю.

— Если тебя это утешит, я также спасал тех, кого стоило спасти. — Я пожал плечами. — А те, от кого я избавился, натворили достаточно зла, чтобы перечеркнуть всё хорошее.

— Это то, что случилось с твоим отцом? — Она нервно сцепила пальцы и задала вопрос очень тихо. — Каллахан упоминал его прошлой ночью.

Я позволил догадкам повиснуть в воздухе, пока между нами тянулась тишина. Для нее это станет решающим фактором: выбрать меня или сбежать. Кэл хотел, чтобы она сама решила, чудовище я или нет, прежде чем окончательно свяжет свою жизнь с нашей. Мне хотелось врезать ему за упоминание Лекс и моего отца, но в то же время обнять этого придурка, потому что его вмешательство диктовалось благими намерениями. Он хотел, чтобы Мия узнала меня. Настоящего меня.

— А если я отвечу утвердительно?

— Тогда я скажу, что ты возомнил себя Богом, и это бремя, которое ни один человек не должен нести в одиночку.

— Кэл помогает. Как и Бейн, Димитрий, Олив, Пинк и все остальные. У каждого из нас свои обязанности.

— Вы руководите как команда.