Прикусываю губу, поражаясь собственной мысли. Ну а что? Сейчас все кому не лень разглагольствуют в соцсетях о признаках аутизма у взрослых и даже находят их у себя. Многие из этих признаков ложатся на Рамиля как влитые. Любой нормальный человек поймет, почему я психанула. А этот смотрит, будто я вдруг заговорила с ним на китайском.

Хотя, если быть честной – он ведь реально не пытался меня задеть. Ужас в том, что Шакиров как будто вообще не понимает, как может задевать правда. И почему.

– С тобой невозможно разговаривать!

– Потому что я не могу выдать реакцию, которую ты надеешься получить?

Ого. А вот это уже неожиданно... Я даже злиться перестаю. Ненадолго.

– Например, какую?

– Ну… Ты же явно ждешь, что я начну извиняться.

– А тебе что, влом?

– Да нет. Я бы мог. Но в этом не будет искренности.

– То есть тебе не жаль?

– Почему? Жаль. Ты расстроилась.

– Но? Есть же какое-то «но»?

– Я не понимаю, почему тебя расстроило именно это, а не другое.

3.2

Невольно фыркаю. Нет, ну он точно какой-то инопланетянин!

– А что, по-твоему, должно было меня расстроить?

– То, что я пытаюсь тебя использовать.

Я открываю рот, вынужденная согласиться:

– Ну-у-у… Это тоже весьма неприятно, да.

Рамиль хмурится и отводит глаза, вместо ответа на мой вопрос замечая:

– Кстати, ты не спросила, что получишь взамен…

– Взамен чего? – вздыхаю в темное небо, на котором из-за засвета не видно ни одной звездочки.

– Взамен твоей услуги. Какой твой профит?

– И какой же? – не без подозрения интересуюсь я.

– Не знаю. Чего бы тебе хотелось?

Опять куда подальше его послать? Но… Как-то это будет неправильно. Что если у него реально ментальные проблемы? Да и любопытство – опять же. И… Я что, реально могу попросить все, что угодно?!

– Миллион долларов и крепкую психику, – бурчу я.

– С первым проще.

Фыркаю. Все же он реально очень странный. Я таких индивидов никогда раньше не встречала. Обычно люди хотят нравиться. Это чуть ли не базовая настройка человека. Мы с детства учимся улыбаться, подбирать слова, не ковыряться прилюдно в носу и смеяться над чужими тупыми шутками исключительно потому, что от этого зависит, примут ли нас в стаю. Ведь от этого напрямую зависит наше выживание. Один в поле не воин, а чей-то ужин. Древние люди это быстренько просекли и стали объединяться… И с тех пор мало что поменялось. Разве что вместо стаи теперь соцсети, офисы и родительские чаты. Люди красятся, качают задницы, врут на собеседованиях и делают вид, что им интересно слушать рассказы о проказах чужих отпрысков, чтобы нравиться. Чтобы их выбирали. Любили. Ну, или терпели хотя бы…

Шакирову, такому, как он есть, должно быть, очень сложно приходится в этом мире…

Он вообще не старается производить впечатление. Не сглаживает углы. Не кокетничает. Не заигрывает. Даже хамит без огонька – просто потому что искренне не считает такую манеру говорить хамством.

– Так чего ты хочешь? – повторяет Рамиль.

Нервно обнимаю себя руками. Холодно. И странно. Абсолютно дурацкий вечер. Шакиров напряженно на меня смотрит:

– Ты снова меня анализируешь? – спрашиваю у него, чтобы оттянуть время.

– Да… – кивает Рамиль.

– Могу поспорить, что твои выводы опять неверны.

– Попробуй. Но если я прав, ты согласишься с моим предложением.

Тю! Да я и так уже согласна. Просто не могу придумать, что он за это будет мне должен. Ну, не деньги же, серьезно.

– Давай.

– Ты не знаешь, чего у меня попросить.

А? Запоздало ловлю устремившуюся книзу челюсть. Шакиров дергает краешком губ, по моей реакции понимая, что попал точно в яблочко.

Вот же гад! Ежусь на ветру. А он, наверняка страшно собой довольный, утаскивает меня к машине.

– Адрес диктуй.

Диктую. Он забивает тот в навигатор. И плавно выезжает со стоянки. Смотрю на его красивые руки. Рамиль ведет довольно уверенно. Скользит ладонью по оплетке, подруливая. А я ловлю себя на мысли, что мне хотелось бы посмотреть на него в игре… Вот он берет пешку и… Трясу головой и, чтобы отвлечься от почему-то чувственных, блин, картинок, спрашиваю:

– А как ты понял?

– Элементарно. Ты же совсем не про деньги.

– Ха! – закатываю глаза. – Денежки я люблю.

– Их все любят. Но для тебя они ничего не решают. Сечешь, в чем разница?

После всех нелестных слов, сказанных в мой адрес, эти рассуждения звучат, я бы даже сказала, комплиментарно. Приосаниваюсь, искоса на него глядя.

– Почему ты так решил?

Гулять так гулять, да? Пусть продолжает… Мне нравится, когда меня хвалят.

Шакиров тоже на меня косится и продолжает, ага, хмыкнув:

– Потому что, будь иначе, ты бы осталась со своим Тёмочкой.

Так-то логично. Киваю и отворачиваюсь к окну.

– Ладно. Я согласна.

– Да понял я.

– Здесь можно просто сказать спасибо.

– Спасибо, – послушно повторяет Шакиров. Ну почему он меня бесит, даже когда поступает ровно так, как я и прошу?! Парадокс. Скриплю зубами.

– Может, дашь мне какие-то вводные?

– Например?

– Зачем тебе так издеваться над родными?

3.3