Остаток дня мы провели, разгружая фургон и подготавливая корзины с овощами для вечеринки. Когда солнце начало садиться, мы попрощались и разошлись кто куда. Дорога домой была короткой, но этого времени вполне хватило, чтобы обмозговать произошедшее в саду. Я никак не могла отделаться от ощущения, что что-то не так.

Что за человек проникает в общественный сад и ничего не берет? Ошибся ли кузен Хосе? А если там никого не было, кто оставил цветок? Что-то подсказывало мне, что именно я должна была его найти. Красная примула что-то значила.

Я вошла в свой дом и поднялась на пятый этаж, никого не встретив. Учитывая, что на этаже было всего две другие квартиры, а миссис Эрнандес, как известно, ложилась спать рано, в коридоре стояла пугающая тишина.

— Прекрати, — пробормотала я себе под нос.

Я накручивала себя без всякой причины. Вспомнив о взломе, я прибавила шагу. Когда я проходила мимо пустой квартиры между дверью миссис Эрнандес и моей, за ней что-то тяжело грохнуло. Я замерла.

Сердце забилось быстрее, когда я повернулась к двери. Я сделала шаг ближе, заколебалась, прежде чем сделать еще один. Я прижалась ухом к прохладной деревянной поверхности, прислушиваясь к каждому звуку. Но внутри стояла мертвая тишина.

Я уже собиралась идти в свою квартиру, когда грохот раздался снова. Звук был такой, словно кто-то передвигал тяжелую мебель. Квартира была пуста. Она пустовала уже несколько месяцев, с тех пор как мистер Сэмюэлс переехал жить к дочери и ее семье в Кливленд.

По ту сторону двери послышался тихий шипящий звук. Что-то волочилось по деревянному полу. Я медленно попятилась. Еще один взлом?

Я пошла к своей квартире, не сводя глаз с двери мистера Сэмюэлса. Не глядя, я выудила ключи из сумки и, возясь с замком, отперла дверь. Часть напряжения спала с моих плеч, когда я оказалась в безопасности внутри своей квартиры и заперла засов.

Я повесила свитер и сумку на вешалку и медленно побрела по коридору на кухню. Из-за долгого дня в сочетании с напряженными мышцами спина снова разнылась. Но за последние несколько месяцев я научилась абстрагироваться от этого. Ходить с болью было всё же лучше, чем те первые несколько ужасных недель в постели.

Я села за маленький кухонный столик и достала телефон из кармана. Первым порывом было позвонить в полицию, но что, если я ошиблась? Может, дом дает усадку, или… Я вздохнула и положила телефон на поцарапанную деревянную столешницу.

Я посмотрела в окно на ночное небо над соседними зданиями. Звезды казались тусклыми светящимися точками, которые было почти невозможно разглядеть сквозь смог и световое загрязнение. Никакого сравнения с ночным небом в Индиане.

Я отогнала эту мысль. Та жизнь закончилась. Автомобильная авария отняла у меня не только здоровье; она лишила меня работы и отношений. Трудно быть физиотерапевтом, когда физиотерапия нужна тебе самой. И мой жених…

О нем лучше было не вспоминать. До января я знала, как выглядит мое будущее. Брак с Шоном, работа мечты и дом в пригороде. Я покачала головой, заставляя эти мысли забиться в самые дальние уголки сознания, где им и было место.

Я набрала номер управдома и стала ждать гудков. Один, два, три гудка, и включилась голосовая почта. Я подумывала повесить трубку, но если в соседней квартире что-то происходило, я была обязана сообщить об этом ради миссис Эрнандес.

Я оставила короткое сообщение и положила телефон. Чем дольше я сидела неподвижно, тем сильнее начинало покалывать пальцы на левой ноге. В конце концов эти последствия должны были пройти. Не полностью, мой физиотерапевт и врач старались не давать мне ложных надежд, но мой спинной мозг медленно заживал.

Кряхтя, я оперлась руками о стол и встала, чтобы приготовить себе ужин. Когда я доставала продукты из холодильника и выкладывала их на столешницу, тонкие волоски на затылке встали дыбом. Я вцепилась в край столешницы и выпрямилась, чтобы оглянуться через плечо.

Ничего. И всё же чувство, что за мной наблюдают, не отпускало. Я покачала головой и упрекнула себя за паранойю. Взлом в саду и шум из соседней квартиры заставили меня нервничать. Мне нужно было успокоиться.

Но ощущение никуда не делось. Я поставила кастрюлю с водой на плиту, чтобы она закипела, и достала макароны. Что-нибудь простенькое на сегодняшний вечер. Я нарезала колбасу и сбросила ее с разделочной доски на сковороду. Когда мясо начало шкварчать, я принялась бродить по кухне.

На улице было настолько тихо, насколько это вообще возможно ранним вечером. Хор голосов, сигналящие машины, далекие сирены и приглушенные голоса соседей снизу. Вода в кастрюле закипела, и я высыпала в нее пачку пенне.

Рассеянно помешивая колбасу, я вспомнила о примуле. Какой странный цветок, чтобы оставлять его кому-то, а учитывая, что он лежал ровно там, где я всегда оставляла бутылку с водой и сумку, чтобы они не мешались, казалось, его оставили намеренно.