Гигантская рука обхватила мой затылок, когда я прижалась щекой к груди Селадона. Я закрыла глаза и вздохнула. Я не знала, как и почему попала в этот сад, и не знала, почему Селадон казался таким знакомым и правильным, но я знала, что никогда его не забуду. Я крепко зажмурилась, чтобы сдержать жгучие слезы. Еще всего несколько минут, и я смогу заставить себя уйти.

Легкое прикосновение скользнуло по моему позвоночнику, прогоняя остатки боли. Я сделала судорожный вдох, прежде чем осмелилась поднять глаза на Селадона. Он смотрел на меня светящимися глазами, плотно сжав губы с мрачным выражением лица.

— Я не могу остаться, — прошептала я, и по моей щеке скатилась одинокая слеза.

Селадон осторожно обхватил мое лицо руками, стирая слезу прохладным большим пальцем.

— Я знаю.

Почему я так привязалась к тому, кого едва знала? Прошло всего несколько часов, но казалось, будто Селадон был рядом всегда. Он нашел себе место в моем сердце, раскрыв и превзойдя все мои самые сокровенные желания.

Когда он прижался лбом к моему лбу, я издала судорожный вздох. Его вторая рука тяжелым грузом легла мне на спину, прижимая меня так близко, что я чувствовала, как вздымается и опускается его грудь, пока наше дыхание смешивалось.

Еще всего несколько минут.

Глава седьмая

Каменная дверь закрылась за мной, исчезнув в каменной стене, прежде чем вся стена превратилась в знакомый крашеный кирпич. Моя сумка стояла, прислоненная к основанию стены, как ни в чем не бывало. Быстрая проверка показала, что внутри лежат только мои обычные вещи. Ключ исчез.

Значит, всё закончилось. Я судорожно вздохнула и повернулась к остальной части общественного сада. Солнце садилось за зданиями на западе, а за садовой калиткой соседская вечеринка всё еще была в самом разгаре. Ни тумана, ни двери, ни ключа. Как будто ничего и не произошло.

Я оглядела себя. Платье было целым, но покрылось темными пятнами, которые не мог полностью скрыть даже черный цвет. Мне нужно было переодеться. Я поправила ремешок сумки на плече и направилась к калитке.

Если бы не приятная тянущая боль между бедер, я бы подумала, что мне всё это приснилось. Но это было реальностью. Селадон был реальным. И я больше никогда его не увижу. Осознание этого обрушилось на меня в одно мгновение, и я остановилась прямо у калитки.

Я крепко зажмурилась от боли в груди. В его глазах было нечто гораздо большее, чем просто вожделение. Если бы я не понимала, что это невозможно, то подумала бы, что он меня любит. Но это не могло быть правдой. Он едва меня знал.

Я открыла калитку сада и вышла на тротуар. Несколько человек окликнули меня в знак приветствия, но никто не выглядел обеспокоенным или подозрительным. Никто не заметил моего отсутствия. Я улыбалась в ответ и кивала, шагая по тротуару к своему дому.

В вестибюле было тихо; все веселились на вечеринке. Я подошла к лифту и поднялась на пятый этаж. В коридоре стояла такая же тишина, как и в вестибюле. Проходя мимо, я бросила взгляд на дверь пустой квартиры, но внутри не было никакого движения. Она казалась по-настоящему пустой.

Я вошла в свою квартиру и бросила сумку у входной двери, даже не потрудившись ее повесить. Я направилась в ванную и лишь тогда поняла, что не смогу расстегнуть молнию на платье. Я дошаркала до стены и со вздохом прислонилась к ней.

Я посмотрела в обе стороны коридора. У меня должно быть что-то подходящее. К тому времени, как я нашла английскую булавку в кухонном ящике со всяким хламом и вытащила шнурок из пары ботинок, мне уже нужно было присесть.

Спина начала ныть, а пальцы на левой ноге покалывало. Я привязала шнурок к булавке, а затем зацепила булавку за бегунок молнии на затылке. Стараясь не слишком сильно сгибаться, я потянула молнию вниз с помощью шнурка.

Я вылезла из платья и оставила его на полу кухни, чтобы пойти в душ. Я не была уверена, что именно чувствую. Наверное, легкое оцепенение. Я только что пережила самый невероятный опыт в своей жизни и никому не могла об этом рассказать. И что самое печальное — я знала, что это больше никогда не повторится.

Пока почти обжигающе горячая вода лилась мне на спину, я думала о том, как ко мне прикасался Селадон. О бережной, осторожной нежности его огромных рук. Как будто он понимал, что намного сильнее, и не мог допустить, чтобы на моей хрупкой коже остался хоть какой-то след. Руки, которые могли бы с легкостью свернуть мне шею, вместо этого не принесли мне ничего, кроме удовольствия.

Я прижалась лбом к прохладной кафельной стене и крепко зажмурилась, медленно покачивая головой из стороны в сторону. Мне нужно было принять это таким, каким оно было. Удивительное мгновение. Вспышка страсти, красоты и романтики, прежде чем всё вернется на круги своя.

Мои плечи поникли. Я смыла кондиционер, выключила воду и вышла из душа, чтобы вытереться полотенцем. Я пошла в спальню и уставилась в открытый шкаф. Мне следовало бы вернуться на вечеринку, в организации которой я помогала. Я простояла там несколько минут в раздумьях, прежде чем сдалась и надела ночную рубашку и тапочки.