Он издал дикий, животный рык и толкнулся языком внутрь. Я вскрикнула; мои внутренние мышцы затрепетали вокруг этой толщины. Как только я начала привыкать к этому наполнению, он отстранился и снова вонзился в меня.

Мою спальню наполнили влажные, непристойные звуки; он вонзался в меня языком снова и снова, громко сглатывая свидетельства моего удовольствия. Слегка пупырчатая текстура его вкусовых сосочков терлась на идеальной грани грубости.

Я никогда не кончала без стимуляции клитора, но чувствовала, как нарастает оргазм, пока язык Селадона массировал какую-то точку внутри меня. Сердце колотилось, а грудь тяжело вздымалась с каждым вдохом. Какая-то часть меня хотела отстраниться от этого глубокого удовольствия, сомневаясь, смогу ли я его выдержать.

Несокрушимая хватка Селадона и его голодный рот не оставили мне выбора. Когда удовольствие наконец достигло пика, я вскрикнула. Я извивалась в своих путах так сильно, как только могла, кончая с такой силой, что на глазах выступили слезы.

Низкое, рокочущее мурлыканье заставило меня напрячься и снова плотно сжать его язык. Я в шоке смотрела в потолок, с трудом пытаясь дышать. Прежде чем я успела собраться с мыслями, Селадон поднял голову, чтобы просунуть внутрь меня один из своих толстых пальцев рядом с языком.

Я слабо застонала. Всё между моими бедрами было скользким и чувствительным, и добавленное растяжение заставило меня жаждать большего. Я приподняла голову, чтобы посмотреть на лицо Селадона. Всё ниже его острых скул было покрыто моей влагой.

Когда его глаза встретились с моими, в них было столько голода, что меня пробрала дрожь. Казалось, он смотрел прямо мне в душу. Он медленно вытащил палец и поднес его ко рту. Я затаила дыхание.

Сверля меня взглядом, он сунул указательный и средний пальцы в рот рядом с языком. Они появились обратно скользкими и слегка зелеными от его слюны. Я выгнулась, когда его язык покинул меня, мазнув вверх по моему клитору, прежде чем обернуться вокруг его безымянного пальца.

Селадон опустил взгляд туда, где я изнывала от желания быть заполненной. Его пальцы нежно погладили мои складочки, прежде чем остановиться у входа.

— Пожалуйста, — выдохнула я.

Он обнажил зубы, и его грудь завибрировала от низкого стона, когда он погрузил все три пальца в мой сжимающийся жар.

Я подавилась судорожным вздохом. Это было так много, почти слишком много. Я вжалась щекой в подушку, пытаясь протолкнуть дыхание сквозь болезненное растяжение. Даже тяжело дыша, чувствуя, как волосы прилипли к потной коже, я слышала, насколько я влажная.

Селадон сосредоточенно нахмурился, медленно погружая пальцы в меня и вытаскивая их, осторожно растягивая меня для чего-то еще большего. При этой мысли я вспомнила сплетенные лозы его ствола и узел у основания. Смогу ли я принять его? Даже с тщательной подготовкой Селадона это казалось невозможным.

Он осторожно раздвинул пальцы, и я заскулила. В тот самый момент, когда мне показалось, что я больше не смогу раскрыться, он опустил голову и провел плоской частью языка по моему клитору. Я напряглась от шока, мои бедра натянулись в его путах, и я почти кончила.

Селадон промычал, явно довольный. Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Его пальцы выскользнули из меня, оставив мучительно пустой. Прежде чем я успела набрать в грудь воздуха, чтобы взмолиться о продолжении, он поднялся на колени.

Я приподняла голову, чтобы посмотреть вниз, между нами, и ахнула. Прямо на моих глазах лозы его ствола словно сплелись туже. Уменьшая его в обхвате до таких размеров, которые я могла бы принять, не сломавшись.

— Готова, мой цветок? — спросил он.

Я перевела взгляд с его устрашающих размеров на терпеливую мягкость его лица. Момент казался тяжелым. Священным. У меня сложилось впечатление, что он задает мне совершенно другой вопрос, и мой ответ всё изменит.

Я вдохнула его запах, позволяя ему сконцентрировать меня и облегчить нарастающую боль в основании позвоночника. Я медленно выдохнула и кивнула.

— Я хочу этого. Я хочу тебя.

Глаза Селадона закрылись, и он поморщился, словно от боли, но когда он открыл их, они сияли ярче, чем прежде.

— Ты оказываешь мне честь, — прошептал он.

Он потянулся вниз, чтобы обхватить свой ствол, и ткнулся кончиком в мой вход. Когда он начал медленно погружаться в меня, у меня перехватило дыхание. Он был таким огромным. Он ощущался еще больше, чем выглядел. Я чувствовала каждый бугорок и каждое ребрышко, пока он заполнял меня до грани боли.

К тому моменту, когда его бедра прижались к моим, всё мое тело дрожало от нахлынувших чувств. Это было давление и болезненное растяжение. Удовольствие и боль слились воедино, образуя нечто неописуемое.

— Двигайся, — выдохнула я, слишком заполненная, чтобы сжиматься вокруг него.