— Пожалуйста. — Его взгляд скользит по мне. — И пока мы говорим об откровениях, скажу тебе честно: в следующий раз, когда я увижу паука, я растопчу его в пыль.

Мы оба смеемся, а затем его веки опускаются… и я понимаю, что Мерк уже не думает о путешествиях, рыбалке или восьминогих насекомых… и у меня появляется открывается второе дыхание. Но когда я собираюсь сделать шаг вперед, вижу паутину на своем тапочке и с отвращением ругаюсь.

Мерк тихо посмеивается.

— Проясню: я бы взял тебя в любом виде, женщина. Но уборная, которую ты ищешь, прямо там. Я сам воспользовался ей в надежде, что ты придешь и найдешь меня в этой большой кровати… и вот, сработало. Эта чаша — волшебная.

— Можно взять её с собой в таком случае? — бурчу я.

— Только если мы погрузим туда Соню, чтобы быстрее добраться.

Я улыбаюсь, подхожу и целую его.

— Я быстро.

Его лицо становится серьезным.

— Не спеши. Я правда верю, что ты это заслужила.

Я ещё раз нежно целую его в губы, затем пересекаю красивый ковёр. Проходя мимо комода из экзотического дерева и рассматривая ряд фарфоровых фигурок и серебряных щеток на его поверхности, я поражаюсь роскоши, о которой никогда не могла и мечтать.

Мар, вероятно, жила в подобных условиях в какой-то период своей жизни, думаю я, скрываясь за богато украшенной дверью.

Закрыв за собой панель, я вспоминаю монеты, которые оставила в руинах, и жалею, что не смогла их забрать. План был выйти с чужим бесценным рубином, но, как всегда требует это приключение, мне приходится оставить часть себя позади.

Сосредоточившись, я изучаю удобства. Они даже более изысканные, чем то, что было у нас в доме для постояльцев в Аванпосте, и когда я открываю кран в ванной, меня поражает возможность регулировать горячую воду с холодной. Пока уровень воды поднимается, я снимаю одежду, и когда ступаю в теплую воду…

Я начинаю плакать.

Невозможно точно определить эмоции, это сложное сочетание благодарности и боли слишком масштабно для понимания… или контроля. Закрыв лицо руками, я пытаюсь заглушить звуки, когда воспоминания о скульптуре богини закручивают мой разум, а образы офицера в камере промораживают меня до костей…

— Соррель.

Я опускаю ладони, слыша своё имя. Мерк стоит на коленях у ванны, его красивые чёрно-белые глаза находят мои.

— Теперь всё в порядке, — говорит он тихо. — Что бы ты ни видела в своём разуме, это прошлое. Ты пережила его. Ты должна его отпустить.

Он опускает мягкую ткань в тёплую воду и осторожно вытирает мне лицо.

— Помни, что я тебе говорил. Только вперед… ни шагу назад.

— Порой невозможно сдержаться. — Я вытираю глаза и думаю, остановится ли когда-нибудь эта течь. — Образы приходят, и я снова оказываюсь там, где была… и там нет ничего хорошего.

— Ты научишься держать свои мысли в стороне от этого так же, как осваиваешь любое другое умение. С практикой.

Я беру его за руку.

— Расскажешь, от чего убегаешь ты?

Мерк нежно проводит рукой по моему лицу, задерживаясь на губах. Затем он отворачивается, и в его взгляде появляется поражение, совершенно не соответствующее тому, что я о нём знаю.

— Я не убегаю от того, что меня мучает, — говорит он тихим голосом. — Куда бы я ни шел… оно всегда со мной.

Восемьдесят пять Воссоединение

Мерк остается рядом со мной, пока я принимаю ванну, он нежно водит теплой влажной тряпкой по моим волосам, покрытым веснушкам плечам и рукам, и в конце концов слезы утихают. Успокоившись, я прислоняюсь к краю ванны и прислоняюсь щекой к её изогнутому краю. Внутри себя я продолжаю плакать, но чувства остаются при мне.

Я чувствую себя такой беспомощной.

— Хочешь, я вымою твои волосы? — спрашивает мужчина.

Когда я с благодарностью киваю, Мерк берёт кусочек душистого мыла из блюдца. Вот чем от него пахнет, и мужчина откладывает ткань, намыливая руки.

— Наклонись назад, — говорит он. — Намочи волосы.

Я благодарна за его заботу и сосредотачиваюсь, чтобы полностью погрузить голову в воду. Когда уровень поднимается выше моего лица, я задерживаю дыхание и смотрю вверх сквозь поверхность теплой воды на черноволосого мужчину, который возвышается надо мной.

Если бы я увидела силуэт Мерка, но при этом не знала бы его, я бы поклялась, что он пришел меня убить. Вместо этого я ощущаю безопасность и защиту. Он уже доказал, на что готов ради меня.

И я сделала то же самое для него.

Таким образом, мы оба сражались за это умиротворение здесь и сейчас, нашей наградой стало это короткое взаимодействие, которое для меня гораздо ценнее любого материального вознаграждения.

Выныривая из чаши, я поднимаюсь сначала подбородком, и только потом мои груди появляются на поверхности. Взгляд Мерка устремляется к ним, а голод в его покрытом шрамами лице меняет энергию в моем теле со странного отчаяния, которое меня охватило… на нечто гораздо более предпочтительное.

— Посмотри на себя, — говорит он тихим голосом. — Женщина… ты прекрасна при любом свете.