Стражи ведут меня прямиком к тому, что оказывается входом в великую колоннаду двора и зал для аудиенций, и я узнаю мужчину, который берет вожжи Лаванте. Это добрый мужчина, что вел меня в церемониальный зал вчера, тот, кто проявил ко мне столько сочувствия, сколько мог.

Когда я спрыгиваю с седла, он смотрит на меня так, будто увидел призрак. Наверное, я и вправду выгляжу как привидение с паутинками, всё ещё цепляющимися за мои волосы.

— Позаботьтесь о нём, — говорю я. — Ему нужно остыть перед едой.

Страж низко кланяется, его глаза прикованы к рубину, который я всё ещё держу над головой.

— Хорошо, миссас.

Я не жду разрешения идти дальше, и, честно говоря, если бы кто-то из мужчин с мушкетами и мечами встал у меня на пути, я бы просто оттолкнула его в сторону. Я поднимаюсь по ступеням на волне исчерпанной силы и нахожу путь в колоннаду, вдоль которой шла ранее… после чего опускаю онемевшую руку, потому что толпа больше не может меня видеть. Стражи идут за мной, но держаться на расстоянии, топот их сапог отзывается эхом по мрамору. Я веду их, а не наоборот.

Может, всё это изменится в тот миг, когда я выпущу драгоценность из рук.

Сейчас я не собираюсь об этом думать, и я знаю путь. Я заворачиваю за угол, мимо ряда женских статуй… и вот я перед входом в сам зал для аудиенций, где стоят две пары стражников в красной униформе.

Неудивительно, что визарэ стоит там же, ожидая меня. Теперь я могу изучить её лицо, потому что, как и у всех остальных, её глаза прикованы к рубину в моей руке, словно она не может поверить, что видит этот камень.

Остановившись перед женщиной, я говорю с хрипотцой в голосе, но уверенно:

— Я сама занесу его.

Визаре открывает рот, как будто собирается оспорить право на ношение такого священного предмета человеком без рода или положения в её обществе. Что-то в том, как я стою перед ней, меняет её мнение.

Советница резко кивает стражникам в красной униформе, и они открывают обе створки дверей для меня.

Я вхожу в зал и неуверенно иду по центральному проходу к трону и фреске. Вверху, в круглом окне, фигура уже стоит за сеткой, мне виден профиль.

Проходя мимо мраморных солдат на мраморных конях, я думаю о руинах другого города… а затем о поселении, которое было сожжено дотла. Люди никогда не должны путать привычку дней с постоянством. Всё может погибнуть, всё может быть утеряно… ничто не вечно.

Когда я подхожу к трону, я смотрю вверх на круглое окно.

— Я вернула вам священный камень.

Я поднимаюсь на помост по неглубокой лестнице сбоку и опускаю рубин на место. Затем снимаю рюкзак, вынимаю коробку из складок и пытаюсь открыть крючок. Он сопротивляется, я едва не ломаю ноготь, но мне удаётся поднять крышку и уравновесить древний деревянный контейнер на подлокотнике трона, когда я достаю корону из чёрных кристаллов.

Держу её над головой и придаю своим словам вес:

— Это ваше. Меня прислали, чтобы вручить корону. Носите её и знайте, что вы можете победить Тёмного Короля…

— Выйди.

Голос, доносящийся сверху, слишком низкий для женщины… именно таким я и представляла себе голос королевы-воина. Сначала я замечаю этот факт, а затем смысл её слов пробивается сквозь мой уставший разум.

Выдыхая, я сажусь на пол и делаю глубокий вдох. Но, к черту корону, я не уйду… не могу уйти… только с Мерком…

— Ваше Сиятельство, вы ведь нуждаетесь во мне как в свидетеле.

Я поворачиваюсь. Советница низко кланяется, её длинная, сложная коса соскальзывает с плеча и свободно болтается. Когда она смотрит на круглое окно, её лицо выражает строгое неодобрение, но тон скрывает эту эмоцию.

Почти.

В ответ голос сверху вырезает из напряжённого воздуха одно единственное слово:

— Немедля.

Скрытая дверь у фрески открывается, и пара стражников возникает на пороге, ясно давая понять, что если приказу не последуют, он будет исполнен насильно.

— Как вам угодно. — Визарэ снова кланяется, затем выходит, держа голову высоко, спина прямая, как одна из колонн.

И затем секретный вход закрывается, как захлопывается рот, проглатывая откушенный кусочек.

Я снова смотрю вверх на портал.

— Ты убила одного из моих офицеров, — говорит королева резким тоном. — Это преступление против моей власти и собственности, караемое смертью.

— Он пытался меня изнасиловать.

— Да, так я и поняла. Его штаны были расстёгнуты. — Пауза. — Труп был довольно грязным.

— Меня держали в вашей камере пыток. Уверена, что подобная «грязь» — не первая в той секции вашего подземелья.

— Эти столы для пыток принадлежали моему отцу.

— Он всё ещё жив? — Прежде чем она успевает ответить, я перебиваю: — Потому что они использовались совсем недавно.

Снова наступает пауза, и я начинаю сомневаться, не перехожу ли черту, за которой меня положат на один из тех каменных столов.

— Учитывая смягчающие обстоятельства с моим офицером, — продолжает королева, — я полагаю, что прощу твоё преступление. Будучи женщиной, я бы тоже убила его.

Я закрываю глаза от облегчения.

— Спасибо.

Снова наступает тишина.