— Оставьте меня, — сказала она детям, пошатываясь, потому что песок ускользал из-под ног. — С моими волосами всё в порядке. Они просто другие. Моя мама говорит, что быть не такой, как все, — это нормально.

— Ты про ту маму, которую убили? — язвительно спросила Йенси, ещё одна девочка из той же компании. — Вместе с твоим папой и младшим братом? Они тоже были странными? Может, поэтому пираты их и убили?

— Не смейте так говорить о моей семье! — Слезы подступили к глазам Лиссы или подступили бы, не будь она так обезвожена. Боль утраты всё ещё оставалась острой и живой, словно незаживающая рана. Она безумно скучала по ним, по тем дням на их маленьком корабле, когда они перелетали от станции к станции, торгуя товарами. И подумать только, раньше ей бывало скучно, она мечтала о нормальной жизни на родной планете, подальше от надоедливого младшего брата Дака. Что ж, теперь у неё нормальная жизнь — или настолько нормальная, насколько это возможно для сироты, — и она её ненавидит. Она бы отдала всё на свете, чтобы убраться из этого ужасного места, хоть раз ещё увидеть лица родителей и брата. «Но я не могу, — думала она. — Не могу. Они мертвы… мертвы… больше не вернутся».

— Откуда у тебя вообще эти зелёные волосы-сопли? — не унималась Чейни. — Моя мама говорит, остальные в твоей семье выглядели, как все. Значит, твоя мама была распутницей — наверняка переспала с каким-нибудь инопланетянином, пока вы летали по станциям и впаривали свой хлам. Поэтому у тебя такие странные волосы и глаза.

— Это неправда! — воскликнула Лисса. — Всё потому что мой отец — Киндред, а я — девочка. У Киндредов почти никогда не рождаются дочери, но если рождаются, они выглядят как я.

Она отчаянно желала, чтобы в первых семьях её клана было больше Киндредов, но, хотя их число росло, процесс шёл медленно. Да и дочерей от союзов с Киндредами появлялось так мало, что вряд ли её когда-нибудь сочтут обычной — по крайней мере, на Тарсии.

— Неважно, откуда они у неё, — перебила Йенси. — Главное, что выглядит отвратительно.

— Ага, ей стоит их срезать. — Чейни гадко ухмыльнулась и начала скандировать: — Срежь… срежь… срежь…

Вскоре все дети подхватили ее слова. Они сомкнули вокруг Лиссы круг, заставляя её пятиться. Она споткнулась, одной рукой инстинктивно прикрывая волосы, а в другой сжимая нож. Песок уходил из-под ног, идти становилось всё труднее.

— Нет, отстаньте от меня! — закричала она. — Пожалуйста, просто отстаньте!

— Отстаньте от неё, — раздался прямо за спиной низкий, спокойный голос.

Лисса резко обернулась и увидела Сейбера. На его красивом лице читалось неодобрение. Она смотрела на него в изумлении. Что он здесь делает? И почему защищает её?

Сейбер был сыном верховного вождя, и теперь, когда Лиссу приняли в его семью, формально он приходился ей старшим братом. Но за несколько месяцев совместной жизни он едва обмолвился с ней словом. Разумеется, будучи на четыре года старше, он находил занятия куда интереснее, чем общение с трудной девочкой-сиротой, волею случая оказавшейся под их крышей.

К тому же он был столь красив и популярен — капитан всех спортивных команд, юноша, от которого ждали великих свершений, не говоря уже о том, что он наследник верховного вождя. Неудивительно, что он не обращал на неё внимания. Хотя, может, и не совсем не обращал. Лисса замечала, как порой он смотрел на неё как-то странно, а однажды, когда ей приснился страшный кошмар, заново проигрывавший смерть родителей, он разбудил её, молча встряхнув за плечо. Но в его прежнем поведении не было ничего, что указывало бы на готовность вступиться за неё и стать её защитником против жестокости одноклассников.

— Знаю, твои родители её приютили, но она же такая уродливая. С этими зелёными прядями, будто сопли, и странными глазами она вылитая цееба. — Чейни надула губки, глядя на Сейбера так, словно была уверена: это выглядит очаровательно.

— Вы себя ведёте отвратительно. Все до одного. — Сейбер бросил на мучителей Лиссы взгляд, полный отвращения. — Вы не знаете, какую боль она пережила — каково это, в одночасье потерять всю семью, — и молитесь богине, чтобы вам никогда не довелось этого узнать.

Лисса удивилась ещё сильнее. В доме новой семьи её прошлое почти не обсуждали — приёмная мать считала эту тему бестактной. Но, судя по словам Сейбера, он много об этом думал. Глаза Лиссы защипало — очевидно, он жалел её, как жалеют зверька, попавшего в капкан. Вот почему он пришёл ей на помощь. Вот почему порой так смотрел на неё, думая, что она не замечает.