— Тогда, может, стоит ему об этом сказать? — предложила Оливия. — Ты вообще пыталась с ним поговорить? Чтобы докопаться до корня проблемы?

Лорен в раздражении провела рукой по волосам.

— Каждый раз, как пытаюсь, он отмахивается или убегает по делам, которые, клянётся, не терпят отлагательств. Я даже надевала свой самый сексуальный наряд, чтобы соблазнить его, но… — Она грустно пожала плечами. — Ноль реакции.

Оливия нахмурилась.

— Уверена, ты произвела на него куда большее впечатление, чем думаешь, Лорен. Просто по какой-то причине Зарн боится это показать. — Она отодвинула миску с попкорном. — Хватит ходить вокруг да около, нужно заставить его выговориться. Запри его в апартаментах, свяжи, сделай что угодно, но не отпускай, пока не заговорит.

Лорен ощутила прилив решимости.

— Ты права. Я всё пыталась избежать прямого разговора, но, видимо, только так и узнаю, что происходит. — Она вздохнула. — Просто в последнее время чувствую себя такой уязвимой. Мой биологический отец бросил маму, когда она была беременна мной, понимаешь? Наверное, боялась: если заставлю Зарна говорить, если надавлю слишком сильно… — Она беспомощно развела руками.

Оливия сочувственно кивнула.

— Понимаю, почему ты волнуешься, но не стоит. Зарн не уйдёт от тебя — у вас был связывающий секс, помнишь? Киндреды соединяются на всю жизнь, а в Зарне достаточно крови Киндредов, чтобы это правило действовало и для него.

— Знаешь… ты права, — прошептала Лорен, когда до неё дошёл смысл слов кузины. Слёзы облегчения выступили на глазах, и она попыталась их сдержать. — Боже, почему я сама до этого не додумалась? Кажется, эти гормоны беременности делают меня либо сумасшедшей, либо глупой, а то и тем, и другим сразу. — Вернувшись на диван, она крепко обняла Оливию. — Спасибо, Лив. Мне стало намного легче.

Лив ответила объятием.

— Для этого и нужны кузины. Так что действуй, Лорен, заставь его говорить и не принимай отказ.

— Сделаю, — пообещала Лорен, и это не были пустые слова. Она намеревалась докопаться до истины в проблеме с Зарном, даже если это станет её последним делом.

Глава 22

Лисса уже не помнила, сколько бродит нагая, без еды и воды, но время явно прошло много — перед глазами начали мелькать видения.

Поначалу это были лишь цветные блики, вспыхивающие перед глазами — возможно, просто бледно-зелёное солнце Первого Мира отражалось от радужных песков пустыни. Но когда она начала слышать голоса, Лисса поняла, что-то не так. Особенно когда эти голоса заговорили о ней — о её волосах.

— Зелёные волосы, зелёные волосы, у Лиссы волосы зелёные, — скандировали они прямо в уши.

— Нет… нет, не зелёные, — возразила Лисса, инстинктивно прикрывая волосы ладонью. Они были светло-русыми, с тёмными нефритовыми прядями в тон таким же глазам — знак того, что она принадлежала к числу редких женщин Киндредов. Она с облегчением поняла, что волосы всё ещё длинные, струятся по спине и щекочут поясницу при каждом движении.

«Но я должна их остричь, — подумала она, чувствуя, как плывёт сознание. — В знак уважения… должна срезать их под корень».

Во всяком случае, таков был её план.

В другой руке она сжимала нож — длинное изогнутое лезвие, которым собирали урожай в небольших каменистых садах священной горы. Это был единственный предмет, взятый ею в паломничество. Теперь Лисса вспомнила свой план: дойти до самой середины пустыни и этим ножом состричь длинные волосы как можно короче.

Но путь выдался долгим и извилистым, а солнце в пустыне пекло нещадно. К счастью, Лисса знала несколько мест у подножия горы, где вода выходила на поверхность. Этим знанием она воспользовалась на первом отрезке пути, напившись как следует, а ещё применяла свои способности, удерживая над головой тонкий слой песка в качестве зонтика от солнца. Однако чем глубже она уходила в пустыню и дальше от священной горы богини, тем слабее становились её силы, тем труднее было отыскать воду. Сейчас она едва удерживала песчаный навес над головой и уже не помнила, когда в последний раз пила прохладную, дарующую жизнь влагу.

«Просто нужно идти вперёд», — упрямо твердила она себе. В самом центре Радужной пустыни находился оазис. Там она сможет отдохнуть, прийти в себя и остричь волосы, как требовал обряд траура по верховной жрице.

— Зелёные волосы, зелёные волосы, — вновь зазвенели голоса, и на этот раз Лисса увидела тех, кто скандировал. Перед ней, дрожа в мареве, возник круг детей. Она удивлённо моргнула: они были ей знакомы — это её давние одноклассники.

— Выглядит мерзко, — произнесла Чейни, предводительница самой модной группы. — А моя мама говорит, что цвет неестественный. Жёлтый, да ещё с зелёными полосами — прямо как сопли! Фу!

Остальные подхватили злобный хохот, а Чейни гордо вскинула голову, демонстрируя собственные волосы правильного, тёмно-каштанового оттенка. У всех остальных детей волосы и глаза были точно такого же цвета. Кроме Лиссы.