Элиза недоумевала, как долго сможет длиться эта война нервов. До вреда себе или ему еще не дошло. Возможно, он дождется, когда она окажется на грани, и только тогда снова заговорит. Если бы только он сам потянулся к ней, сжал ее руку на столе… но Элиза приказала себе гнать такие мысли прочь. Она слишком боялась прикоснуться к Меррику, а он был слишком зол и обижен, чтобы коснуться ее. В этом тупике не было выхода — по крайней мере, сейчас.

После трапезы Шуура и Тонгс вручили им припасы и новую одежду.

— В джунгли тебе никак нельзя идти в том, в чем ты была вчера, — объяснил Шуура, вкладывая в руки Элизы стопку сложенной одежды. — Красный цвет в Глубокой Сини не подойдет, а твои ноги бритвенная трава изрежет в клочья за пять шагов.

— Ладно. — Элиза оглядела выданную одежду. Похоже, в комплект входили серо-синяя туника с короткими рукавами из того же макраме в крупную сетку, что и у местных, черные брюки и синие кожаные сапоги на толстой подошве.

— Ну же, иди к себе и переоденься, — подбодрил Тонгс. Кажется, он снова был в прекрасном настроении — сегодня утром он был так же обаятелен, как и до вчерашнего недоразумения с Мерриком. — Хотим посмотреть на тебя в местном наряде.

— Хорошо. — Элиза попыталась улыбнуться и послушалась. Белья в комплекте не оказалось, так что она осталась в своем лифчике и трусиках. Это тоже был подарок Оливии — малиновые с черным кружевом. Она с тревогой подумала, не станет ли цвет проблемой, но к тунике прилагалась короткая нижняя рубашка из какого-то мягкого, хлопкоподобного материала, так что сквозь крупную вязку лифчик хотя бы не просвечивал. Ну и ладно, скорее всего, красный надевать не стоило, потому что в синих джунглях он будет слишком бросаться в глаза.

Одевшись, она перешла к обуви. Носков не было, но сапоги сели как влитые, мгновенно подстроившись под ступни — Элиза сразу поняла, что кожа не обычная. Она задумалась, не изобретение ли это Киндредов — она знала, что как генетические торговцы, они часто модифицируют органику под свои нужды. Сапоги доходили до колен, облегая поверх узких черных брюк и защищая не только ступни, но и голени.

Выйдя из комнаты, она обомлела. Меррик стоял там в мужской версии ее собственного наряда, который каким-то чудом умудрялся носить так, что тот выглядел сугубо мужественно, несмотря на изящный макраме-жилет, оставлявший руки открытыми. Но не одежда стала причиной шока, а то, что его лицо, руки и голова были вымазаны густой синей краской. Его разноцветные глаза, смотревшие из этой странной маски, до смерти напугали бы любого другого, но Элиза лишь растерялась.

— Что… зачем… — начала было она, но он лишь поманил ее к себе и окунул два пальца в горшочек с синей пастой.

— Камуфляж, — пояснил он, начав размазывать по ее щекам прохладную массу с легким лекарственным запахом. Элиза хотела было запротестовать, но он сурово взглянул на нее. — Стой смирно. С такой бледной кожей ты в Глубокой Сини будешь видна за милю. Это урготская паста. От жуков тоже защитит.

Элиза покорно стояла, позволяя ему намазывать ее, и закрыла глаза, чтобы сполна насладиться его прикосновениями. Честно говоря, ей было уже наплевать, чем он ее мажет, лишь бы чувствовать эти большие теплые руки на своем теле.

Она гадала, понимает ли Меррик, как сильно ей этого не хватает, как целительно действуют его руки. Он явно не торопился, втирая пасту в ее лицо и шею долгими, мягкими поглаживаниями, которые невольно напоминали ей, как он ласкал ее лоно… как доводил до безумного оргазма…

Едва эта мысль промелькнула у нее в голове, как голод изменился, распустившись пышным цветом вожделения. «Хватит об этом думать, — приказала себе Элиза, беспокойно переступив с ноги на ногу. — Здесь нет ничего сексуального. Меррик просто готовит меня к походу».

«О да, ты готова пойти, еще как готова, — прошептал ехидный голосок в голове. — Такая чертовски горячая и готовая, что сейчас набросишься на него прямо здесь, перед его дядюшками».

Точно, вспомнила Элиза: Шуура и Тонгс стояли поодаль и молча наблюдали, как Меррик покрывает ее синей пастой. Они тоже чуют ее возбуждение, как Меррик? Она что, транслирует свой голод на всю комнату? От стыда ее щеки запылали, и она мысленно возблагодарила пасту, скрывшую этот румянец.

— Хватит, — огрызнулась она, отступая. — Остальное я сделаю сама.

Выражение его лица было почти открытым, но теперь оно снова стало непроницаемым: взгляд заледенел, челюсть напряглась. — Ладно. — Он сунул ей горшочек с синей пастой.

— Только поторапливайся, у нас не так уж много времени.

Элиза втирала пасту в оставшиеся открытые участки кожи, чувствуя себя ужасно. Почему между ними всё обязательно сводится к сексу? Почему, если именно этих чувств она и стремилась избежать? Внутри голод ревел, как изголодавшийся зверь, которому бросили кусочек спасительной пищи, а потом отняли остальное. Господи, сколько она еще вынесет? «Столько, сколько придется», — в отчаянии подумала она.

Она молча вернула горшочек Меррику, и он убрал его в свой рюкзак.

— Ну… — Он долго смотрел на нее. — Пожалуй, пора идти.

Элиза кивнула.

— Да, пора.