«Но я должна… я должна это выдержать, — подумала она, и в сознании вновь возник образ тяжёлой двери хранилища. — Как бы ни было трудно, я должна оставаться сильной…»

— Ну что ж… — Шуура прочистил горло. — Если желаете пройти со мной в зону готовки, уверен, мы найдём для вас что-нибудь вкусное на ужин.

— Спасибо, — безучастно ответила Элиза. — Я… уверена, будет очень вкусно.

Еда и правда оказалась великолепной, хотя в основном синего оттенка. За столом сидели только они с Шуурой. Тарелки и миски изготовили из крупных плотных листьев, приборов не было — всё ели пальцами. К счастью, нашлись листья другого сорта, заменявшие салфетки. Прежде чем приступить к еде, Шуура показал, как вытирать каждый палец после каждого блюда, а затем складывать листовую салфетку так, чтобы для следующего раза оставалась чистая поверхность. После этого ужин начался.

Сначала они попробовали розовую лапшу в солёном бледно-голубом бульоне и сочное тёмно-синее мясо. Как объяснил Шуура, мясо принадлежало тому самому зверю, чья голова висела на стене — ксеноксу, как он его назвал. Это свирепый хищник, но его мясо сладкое, поскольку зверь питается крошечными биллибами, которые, в свою очередь, лакомятся сахарными цветами. На гарнир были сине-фиолетовые корнеплоды, по вкусу напоминающие нечто среднее между морковью и луком. Запивали они всё это газированным фиолетовым напитком, одновременно терпким и сладким. Шуура заверил, что алкоголь в нём отсутствует, что, вероятно, к лучшему. Элиза чувствовала: выпей она хоть немного, самоконтроль её покинет, и она окажется совершенно беззащитной в эмоциональном плане, особенно когда дело касается Меррика.

На десерт оказалась длинная узкая тыква, размером с ногу Элизы. Шуура разрезал её, обнажив на удивление нежную бледно-зелёную мякоть, которая на вкус точь-в-точь напоминала абрикосы, политые густым тёмным шоколадом.

Элиза ела, пока не почувствовала, что больше не в состоянии ничего проглотить, пытаясь унять растущий внутри голод. Прошло уже немало времени с их последнего прикосновения, и, несмотря на её уверения в обратном, тело начало тосковать по Меррику. Ей до слёз хотелось, чтобы они по-прежнему ладили, чтобы она могла подойти к нему, признаться в своей потребности и просто улечься с ним обнажёнными в постели, как накануне вечером.

«Если мы это сделаем, всё сведётся к сексу — я точно знаю, — сказала она себе. — А я не могу этого допустить… не смею рисковать». Но у неё имелась и другая причина не идти к нему. Даже если бы она не думала о неприкосновенности своего внутреннего хранилища, ей было невыносимо представлять, что она использует Меррика подобным образом. Берёт у него то, что нужно ей, а затем снова отстраняется, ничего не отдавая взамен.

«Пусть я ужасная, неблагодарная стерва, но я не стану потребительницей. Я не сделаю этого, как бы сильно он мне ни был нужен». Нет, придётся просто стиснуть зубы и терпеть, а может, сегодня ночью он подержит её за руку какое-то время — это хоть немного поможет, она была уверена.

— …вашу еду, — договорил Шуура, и Элиза осознала, что пропустила его слова.

— Простите, — сказала она, пытаясь вежливо улыбнуться. — Я… задумалась. Что вы сказали?

— Я сказал, что надеюсь, ужин вам понравился, — повторил Шуура.

Элиза оживлённо закивала.

— О! Да, очень. Спасибо! Было восхитительно. Особенно десерт.

Он серьёзно кивнул.

— Рад, что вы оценили. Хотя боюсь, большую часть времени ваши мысли витали далеко отсюда.

Щёки Элизы вновь залились смущённым румянцем.

— Неужели это так заметно? Мне так жаль, я не хотела показаться невежливой.

— Всё в порядке, дорогая. Я догадываюсь, о чём вы думали или, точнее, о ком. — Шуура мягко похлопал её по руке. — О Меррике.

— Да, я думала о нём, — призналась Элиза. — Расскажите мне о нём, каким он был в детстве?

Шуура вздохнул.

— Совсем малышом, пока был жив его отец — мой брат, — он рос счастливым, довольным, таким озорным проказником, каких только можно встретить. — Он рассмеялся. — Вам бы послушать истории о его выходках. Попросите Тонгса рассказать, как он однажды… — Он покачал головой. — Впрочем, неважно. Те дни давно прошли.

— Но Меррик говорил, что вернулся сюда после того, как покинул другой мир Киндредов, Транк Прайм, — осторожно продолжила Элиза, выпытывая подробности. — И судя по тому, как он отзывался о Транк Прайм, ему там было по-настоящему тяжело.

— Да. — Шуура сделал ещё глоток своего газированного фиолетового напитка, который, если память не подводила Элизу, назывался фу. — Он бежал с Транк Прайм не просто так. И вернуться туда ему уже никогда не удастся.

— Я не понимаю… его изгнали оттуда?

— В каком-то смысле. — Шуура покачал головой. — Я не могу рассказать вам всю историю, потому что сам её не знаю. И даже если бы знал, это не моя история, а Меррика.