В качестве эксперимента она нашла бледно-голубой цветок у самого сапога и сорвала его. Затем, всё так же медленно и беззвучно, протянула крошечный, сладко пахнущий цветок голубому пони.

— На, милый, — пробормотала она тихим, ласковым голосом. — Иди сюда, подойди поближе…

Пони наклонил голову набок, почти как собака, и как будто очень умно изучил ее. Затем, видимо решив, что она не опасна, потрусил вперед и деликатно взял цветок с раскрытой ладони. Пока он с довольным видом жевал, Элиза осмелилась кончиками пальцев легонько погладить его крошечную изогнутую шею. Голубой пони мотнул головой и заржал, а потом, похоже, решил, что ей можно доверять. Повернувшись, он ткнулся мордочкой в руку, словно прося добавки.

Элиза пришла в восторг.

— Тебе нравится, да, красавчик? — тихо сказала она. — Хочешь еще?

Она снова нежно погладила пони и предложила ему другой цветок, который он схватил без малейших колебаний.

К этому времени остальные мини-пони тоже заинтересовались Элизой. Они робко подходили, обнюхивали ее синие кожаные сапоги, а затем с радостью принимали цветы, которые она им рвала. Вскоре буквально всё стадо ело у нее с рук.

Позже, вспоминая об этом, Элиза была уверена: это было самым волшебным — и умиротворяющим — моментом всего ее путешествия с Земли. Она снова почувствовала себя семилетней девочкой — абсолютно счастливой и внутренне спокойной так, как не была уже много лет. Ничто не нарушало этого блаженства — только теплое, живое гудение джунглей вокруг, сладкий аромат пастельных цветов и стайка лохматых пони, окруживших ее и выпрашивавших внимания.

Она кормила и гладила их всех, и как раз уговорила голубого запрыгнуть к ней на колени для нежных объятий, когда ветер переменился. Порыв пронесся сквозь сине-серую листву, и вдруг один из пони вскинул голову и пронзительно заржал — безошибочно подал сигнал тревоги. Вмиг всё стадо бросилось врассыпную, отчаянно унося ноги, словно в смертельном ужасе за свои крошечные жизни. Через секунду все исчезли — все, кроме бледно-голубого. Он остался на коленях у Элизы, застыв от ужаса, хоть она и не понимала причины.

— Что случилось, мальчик? — тихо спросила она, поглаживая крошечное дрожащее тельце. — Что не так?

Низкий, свирепый рык стал ей ответом.

Словно кто-то вылил ей в желудок ведро ледяной воды, Элиза подняла глаза, ища источник этого страшного звука. Там, напротив, еще наполовину скрытый густой растительностью на краю поляны, горел взгляд желтых глаз с синими щелками зрачков. Они казались смутно знакомыми — или, возможно, с ней резонировал сам облик существа. Но она не могла понять почему. Она никогда раньше не была на Рейджероне — с чего бы местным животным казаться знакомыми?

Существо, которому принадлежали эти глаза, медленно выступило из джунглей и осторожно шагнуло на розовую полянку. Оно было похоже на помесь гризли и рыси — с кисточками на ушах и короткой уродливой мордой, сморщенной в беззвучном рыке, обнажающем длинные, острые, как бритвы, клыки. Внезапно Элиза поняла, где видела его раньше — голова, висевшая на кухне в доме дядюшек Меррика.

Она смотрела прямо в лицо очень голодному ксеноксу, держа на коленях дрожащего биллиба — его любимую добычу.

Глава 20

Что-то не так. Эта мысль пришла к нему после двадцати минут хождения кругами, пока он пытался найти верный след, и Меррик сразу понял: она верна. Он почувствовал это нутром, а мгновение спустя сквозь связь прокатилась волна чистейшего страха, подтвердившая его интуицию.

О, богиня… Элиза! Зачем он оставил её одну? На тропе было безопасно — её явно пометили запахом, чтобы отпугнуть любых голодных хищников. Но если она хотя бы на шаг свернула с неё…

Он развернулся, глубоко вдохнул, определяя направление по её аромату. Запах оставался таким же сладким и пряным, но теперь в нём появилась новая нота — резкий оттенок чистейшего ужаса. Меррик сорвался с места и бросился вперёд, бесшумно пробираясь сквозь джунгли, несмотря на свои габариты, втайне надеясь, что не опоздал. Сине-серые листья хлестали его по лицу, солнце безжалостно палило сверху, но он сосредоточился лишь на её запахе. Вскоре к нему примешался новый оттенок — горячий, мускусный смрад, который Меррик узнал бы где угодно.

Ксенокс.

О боги! Он побежал ещё быстрее, умудряясь на ходу выхватить нож из сапога и ни разу не споткнувшись при этом. Плазменный пистолет он оставил у Шууры — подобное оружие в джунглях строго запрещалось. Древние воспринимали пистолеты и всех, кто их носит, как смертельную угрозу и убивали на месте. Теперь Меррик жалел, что не нарушил правило. Пистолет пригодился бы при встрече с хищником таких размеров. Он лишь надеялся успеть отвлечь зверя от Элизы и сделать себя главной целью его атаки.