Когда Джеймс ее целовал — а если честно, он делал это редко, — она никогда такого не чувствовала. Никогда не казалось, что колени подкосятся, что в ушах шумит кровь, а перед глазами пляшут звездочки.

«Господи, я сейчас упаду в обморок? Что со мной?» Она на миг пошатнулась, чувствуя странную физическую дезориентацию. Неужели поцелуй был настолько мощным? Возможно… а возможно, просто голод немного отпустил. Невероятное облегчение — Меррик был прав, ей отчаянно нужен был этот поцелуй.

Но поцелуй… он поцеловал меня… хранилище… Она напряглась в ожидании, но по какой-то причине нежить из ее внутреннего хранилища молчала. Почему? «Потому что, — прошептал мягкий голос в ее голове. — Он никогда меня не целовал. Для него это было не о том. Всё сводилось к боли… подчинению… Нет!»

Элиза быстро заглушила этот голос, но ответ получила. Каким бы восхитительно-сексуальным ни был поцелуй с Мерриком, он не пробудил демонов из ее прошлого — за что она была бесконечно благодарна. Она гадала, осмелится ли поцеловать его снова… и сможет ли дать понять, что на поцелуи она еще способна. Рисковать большим она не смела, но еще один поцелуй… это возможно. Вполне возможно… если он сам захочет ее поцеловать.

Злое и обиженное выражение его сине-золотых глаз врезалось в память. «Я обошлась с ним ужасно, — с тоской подумала она. — Я бы его не винила, если он больше не захочет меня видеть… не то что целовать».

Она опустила взгляд на свои синие кожаные сапоги, шаркавшие по пышной зелени — или, пожалуй, «сини» было бы точнее — лесной подстилки, и поняла, что находится уже в другом месте, не там, где была пару минут назад.

«Эти лианы с бледно-оранжевыми цветами… я их не узнаю. Откуда они? Где я?»

Элиза огляделась и убедилась в своих опасениях — она настолько ушла в мысли, что неосознанно отошла от того места, где оставил ее Меррик. В голове эхом отдавались его последние слова: «Что бы ни случилось, не сходи с тропы — это единственное безопасное место». Но где эта тропа?

Очевидно, это был какой-то запах, по которому он шел — запах, который он потерял из-за нее. Но чем он пах?

Подняв нос, Элиза глубоко вдохнула, заполняя легкие влажным воздухом джунглей. Здесь было жарко и влажно, ничего не скажешь, но как уроженка Флориды, она привыкла к субтропическому климату. К чему она не могла привыкнуть, так это к мысли, что придется ориентироваться по запаху. Ее внимание привлекло множество странных и манящих ароматов, но ни один из них, казалось, не имел значения. Хотя один запах показался ей интересным…

Вдохнув снова, Элиза попыталась выделить его. Да, вот он — запах, напоминающий смесь жимолости, корицы и свежеиспеченного хлеба. Странно, но очень вкусно. Может, это и есть запах тропы? Почти бессознательно она поплыла к нему — и чем ближе подходила, тем явственнее он ощущался. Неужели здесь, поблизости, есть аналог «Криспи Крим»? У Элизы слюнки потекли при мысли о горячем глазированном пончике. Глупость, конечно, но запах был просто чертовски соблазнительным.

Наконец она нашла источник запаха. Он исходил от маленькой поляны в джунглях — очень маленькой, футов пять в поперечнике. Крошечный, круглый пятачок порос длинной бледно-розовой травой — совершенно не похожей на сине-серую, преобладающую в остальных частях джунглей. Из розовой травы торчали крошечные колокольчики. Цветы были всевозможных пастельных оттенков: бледно-голубые, мятные, лавандовые, персиковые, нежно-розовые… Элизе они показались леденцовыми, словно украшение с очень пышного свадебного торта. И хотя она понимала, что они могут быть ядовитыми, ее не покидало любопытство — вкусные ли они? Не то чтобы она собиралась их попробовать…

И тут она заметила кое-что, от чего мигом забыла о цветах.

В траве что-то зашуршало, и среди бледно-розовых стеблей появилось маленькое животное размером с ладонь. Сначала Элиза отпрянула, не понимая, что это — змея? Какой-то огромный жук? Но нет… животное подошло ближе, и она поняла, что ошиблась. Это не страшный хищник, ползущий к ней, готовый напасть и убить. Это был…

— Мой маленький пони! — ахнула Элиза.

Это была правда: крошечное животное оказалось почти точной копией пластиковых ретро-игрушек, с которыми Элиза играла в детстве. Конечно, оно было немного лохматым, но когда оно тряхнуло своей миниатюрной гривой и издало чистый, похожий на звон колокольчика звук, сходство стало очевидным.

Словно зов первого существа послужил сигналом, что опасности нет, на розовую полянку вышли еще несколько крошечных пони. Как и цветы, которыми они лакомились, они были всевозможных пастельных расцветок. Более того, наблюдая за ними, Элиза заметила, что каждый пони предпочитал есть цветы своего цвета. Мятный пони ел только зеленые цветы, лавандовый — только фиолетовые и так далее.

Очарованная, она тихо опустилась на колени, стараясь двигаться плавно, чтобы не вспугнуть малышей. Все мысли о тропе и предупреждении Меррика испарились — ее внимание безраздельно поглотили крошечные пони.