— Но я думала, мы уже в Глубокой Сини, — запротестовала она, уворачиваясь от упругой ветки, едва не хлестнувшей по лицу.

— Даже близко нет, малышка. — Меррик бросил взгляд через плечо. — Это просто задний двор поселения. Ты поймешь, когда мы окажемся в Глубокой Сини.

— Как? Как я пойму? — спросила она, перебираясь через огромное упавшее дерево, которое Меррик просто перешагнул.

— Узнаешь, — буркнул он и больше не проронил ни слова.

Глава 19

Они шли молча несколько часов. Меррик шел по запаху сквозь сине-серую листву, а Элиза держалась следом. Он чувствовал, как с каждым шагом ее голод усиливается, но упорно игнорировал его. До критической черты было еще далеко, а терпеть очередной отказ ему совсем не хотелось.

Его мучило воспоминание о том, как она отстранилась утром, когда он всего лишь касался ее лица. В том прикосновении не было ничего сексуального, ничего угрожающего или страшного. Поначалу Элиза даже словно наслаждалась им. Но потом он почувствовал, как голод обернулся чем-то иным, более жгучим, — и вдруг она напряглась, как струна, и отскочила, словно его пальцы обожгли ей кожу.

«Какого хрена?» — сердито подумал Меррик, раздвигая густые лианы и отводя упругую ветку сусума, чтобы та не хлестнула Элизу по лицу. «Чего ей от меня надо? Теперь я не могу даже просто дотронуться до нее, хотя ей это нужно так отчаянно, что она там, того и гляди, рехнулась бы». Как он ни ненавидел это признавать, ее непрекращающийся голод сказывался и на нем: делал вспыльчивым, раздражало буквально всё. Это было сродни зуду, который невозможно унять, не говоря уже о том, что служило постоянным напоминанием о ее полном отказе от него.

Почему она так себя ведет? Неужели ей и правда так дорог ее чертов жених? Да, она согласилась стать его парой, но, насколько мог судить Меррик, между ними не было никакой связи — ничего похожего на то, что было между ним и Элизой. «Конечно, это всё из-за искусственной связи, — напомнил он себе. — Может, она держит дистанцию именно поэтому? Боится, что всё между ними исчезнет, как только связь разорвут?» Или причина глубже и мрачнее, как давно подозревал Меррик? «Что с тобой случилось, малышка? — подумал он, бросив быстрый взгляд через плечо. Элиза упрямо брела следом. — Кто тебя обидел и что он с тобой сделал?»

У него была тысяча вопросов, но упорное молчание Элизы не давало ответов. Она не произнесла ни слова, даже когда они несколько раз останавливались на короткий привал, чтобы глотнуть воды из фляг в рюкзаке Меррика. Поскольку она упрямо хранила молчание, он тоже отвечал каменным молчанием.

В дорогу он собрался налегке: только вода, питательные сушеные мясные полоски и аптечка. Любые лишние вещи лишь замедлили бы их, а джунгли могли дать почти всё необходимое, если знать, где искать, а Меррик знал. После бегства с Транк Прайма он часами бродил здесь, скитаясь и потерявшись во всех смыслах, пытаясь смириться с тем, что совершил и что увидел. Старая боль отозвалась тупой тяжестью под ребрами. Он задумчиво погладил свой шрам, словно пытаясь стереть воспоминания. Боги, он старался не думать о тех днях, но сейчас не мог совладать с собой — джунгли слишком живо всё воскрешали в памяти…

— О чем ты думаешь? — спросила Элиза, впервые за несколько часов нарушив молчание. — Почему мы остановились? Мы на месте?

Меррик нахмурился и огляделся. Он сбился со следа, и ноги сами остановились. Растительность вокруг стала куда гуще и темнее, но всё еще не походила на сплошную синеву Глубокой Сини.

— Еще нет, — вслух произнес он, хмурясь. — Подожди, кажется, я сбился со следа.

Он поднял голову и втянул носом воздух, пытаясь уловить запах. След мог уходить в две стороны, но выбери он неверную — и они вернутся прямиком в поселение, и придется начинать всё сначала. Он принюхался тщательнее, но улавливал лишь Элизу — ее жар и жажду, которые заполонили его чувства, сводя с ума. «О боги. Нужно отойти, чтобы найти тропу, иначе я точно всё испорчу».

— Мне нужно разведать путь впереди, — сказал он ей. — И пойти одному — надо сосредоточиться. Тебе придется остаться здесь.

— Я могу помолчать, — возразила она.

— Да, я знаю, — нетерпеливо прорычал он. — Ты очень тихо себя ведешь. Ты это доказала за весь день. Но меня волнует не шум.

Элиза уперла руку в бок, сверля его взглядом.

— И что же тебя во мне волнует?

Меррик провел рукой по голове. «Хочешь короткую версию, или мне зачитать весь список?» Он едва удержался, чтобы не произнести это вслух.

— Твой запах, — коротко бросил он вместо этого. — Он сбивает мой нюх. Я не могу взять след, когда ты идешь так близко.

— Мой запах? Ты хочешь сказать, от меня воняет? — потребовала она.

— Нет, — прорычал Меррик, не выдержав. — Ты пахнешь желанием. Твой голод… твоя жажда… они кричат о себе, малышка. Я чувствую это через связь… вижу на твоем лице. И сейчас это висит в воздухе, как облако духов. Ты так голодна, что тебя просто разрывает от желания, но ни хрена не признаешься!