И всё же ей не нужно было задавать этот вопрос. После прошлой ночи выбор был очевиден. Либо сблизиться с Мерриком и смотреть, как двери хранилища рухнут, выпустив на волю всё, что она подавляла: все воспоминания, боли и страхи, о которых она старательно не думала больше десяти лет… либо держаться от рослого Киндреда подальше и продолжать жить на поверхности. В неаутентичном существовании.

Но дело в том, что неаутентичная жизнь не причиняла такой боли, как воспоминания о прошлом. Скользить по поверхности означало упустить много радости… но и много боли тоже. А Элиза просто не чувствовала себя готовой встретиться с болью прошлого. Честно говоря, она сомневалась, что когда-нибудь будет готова. Так что придется держать Меррика на расстоянии — эмоциональном и физическом. Никаких больше заигрываний. И неважно, как яростно ревет и бушует внутри нее голод, она полна решимости на этот раз утолять его лишь настолько, чтобы оставаться здоровыми им обоим — и ни каплей больше. Держаться за руки, а может, спать по ночам рядом — конечно, в одежде, — этого должно хватить, чтобы решить проблему, по крайней мере, пока они не разорвут связывающую их нить.

А потом она сможет вернуться на Землю к Джеймсу, и всё будет так, словно ничего не произошло.

Идеальный план. Так почему же от одной мысли о нем ей хочется плакать?

— Прибыли, — объявил Меррик, и Элиза поняла, что они наконец сели.

Картинка на экране сменилась: вместо глубокого синего шара — Рейджерона из космоса — теперь виднелись пушистые синие ветви какого-то растения. По крайней мере, Элиза решила, что это растение. Точно сказать было трудно.

— Ладно, — сказала она, когда они оба принялись отстегивать ремни безопасности. — Нам просто взять вещи и выходить?

— Много не бери, — бросил он. — На первую ночь я договорился остановиться у родни, но потом нам придется идти через Глубокую Синь. Любая лишняя вещь только замедлит движение.

— Они тебе родственники по отцовской или материнской линии? — спросила Элиза, пытаясь завязать разговор.

Меррик посмотрел на нее исподлобья.

— Какая тебе разница? Ты ведь больше никогда их не увидишь. Меня — тоже, когда со всем этим будет покончено.

— Меррик, прости. — Элиза отчаянно хотела объяснить ему причины своих поступков, но не могла. Любое объяснение потребовало бы разговора о прошлом, а этого она допустить не могла. — Прости, — повторила она. — Но мне действительно не все равно. Пожалуйста, расскажи.

— Ладно. — Он шумно выдохнул и провел крупной ладонью по коротко стриженным волосам. — Это родня отца. Его старшие братья. После его смерти они пытались уговорить мою мать остаться здесь, но она отказалась — хотела вернуться на родную планету, Транк Прайм. Я встретился с ними, когда уехал оттуда. Пожил какое-то время здесь, на Рейджероне, но не видел их уже много лет. — Он нахмурился. — Вот, теперь ты знаешь кусок моего прошлого. Взамен расскажешь что-нибудь из своего?

Элиза покачала головой.

— Нет, — тихо отозвалась она.

— Так я и думал. — Он окинул ее оценивающим взглядом. — Тебе придется переодеться из этой нелепой одежды. Мы идем в джунгли, где будет очень жарко. Ты в этом сгоришь на фиг. Зачем ты вообще это напялила?

Элиза прикусила губу. Как объяснить, что она надела самую закрытую одежду из всех, что нашла? Тот самый комплект, который сестра Оливии, София, дала ей на случай, если им предстоит отправиться в холодные миры вроде Транк Прайма. «Когда ты с Киндредом, никогда не угадаешь, где окажешься», — сказала тогда София с улыбкой. И ее слова уже сбывались. Элиза понимала, где они находятся географически, но эмоционально она была совершенно, безнадежно потеряна. Она надела эту одежду, чтобы прикрыться, чтобы не искушать ни Меррика, ни саму себя повторить то, что случилось ночью.

— Неважно. — Лицо Меррика окаменело, когда она не ответила. — Думаю, я и так знаю, зачем ты это напялила. Но это бесполезно, малышка — я уже видел всё, помнишь?

С этими словами он развернулся и зашагал прочь, оставив ее гадать, какого черта ей теперь надевать в джунгли и как она переживет с ним целую неделю, если они постоянно готовы вцепиться друг другу в глотку.

Глава 17

— Шуура, Тонгс, как же я рад вас видеть! — Меррик заключил своих родичей в тёплые объятия, от души хлопая их по спинам кулаками в знак радости.

Братья отца ответили объятием, и их золотые глаза засияли неистовой радостью.

— Мы думали, что больше никогда не увидим тебя после твоего отъезда, Меррик, — тихо проговорил Шуура, старший из двоих. — Что привело тебя обратно на Рейджерон спустя столько лет?

Меррик открыл рот, пытаясь придумать, как всё объяснить, ничего при этом не раскрывая, но его выручил Тонгс.

— Да он просто не смог удержаться, чтобы не навестить нас. Верно, мелкий паршивец? — Это было ласковое прозвище, которым Тонгс пользовался ещё тогда, когда Меррик действительно казался крошечным по сравнению с братьями отца. Теперь же он возвышался над обоими больше, чем на фут. Но хватка Тонгса за его предплечье оставалась столь же крепкой.