Меррику вспомнилось детство, когда Тонгс частенько вызывал его на армрестлинг. Тот кряхтел, напрягался, пыхтел, а в конце концов заявлял, что Меррик слишком силён для него, и позволял выиграть. В те времена Меррик был совсем малышом, но эта игра всегда его радовала. И сейчас, даже спустя столько лет, он с тем же удовольствием встречал своих родичей.

— Представишь нам свою женщину? — спросил Шуура.

Меррик обернулся и увидел Элизу, стоявшую у конца короткого трапа, спускавшегося с корабля подобно языку. На ней был куда более разумный наряд — короткое платье на бретелях, открывавшее плечи и руки, да лёгкие босоножки с открытым носком. Увидев обувь, Меррик нахмурился: прежде чем они отправятся в Глубокую Синь, придётся найти для неё что-нибудь более надёжное. Трава-бритва изрежет ей ноги в лохмотья, если она наденет эти нелепые туфельки.

— Это Элиза, — сказал он, указывая на неё рукой. — И она не совсем моя женщина, но находится под моей защитой.

— Рада познакомиться, — мягко произнесла Элиза. Она сделала шаг вперёд и протянула руку. Тонгс сразу же взял её за ладонь и провёл по ней щекой, приветствуя по местному обычаю Рейджерона. При этом он глубоко вдохнул. Отпустив её руку, он многозначительно поднял бровь, глядя на Меррика.

— Не твоя женщина, да? Тогда почему от неё так и веет твоим запахом?

— Длинная история, — прорычал Меррик, и его радость от встречи с родичами слегка поубавилась. Тонгс всегда отличался прямотой.

— И история, которую, уверен, лучше приберечь для другого раза, — вмешался Шуура. Он взял Элизу за руку и повторил тот же формальный жест приветствия, а затем улыбнулся ей. — Надеюсь, вы проголодались, дорогая. Мы с Тонгсом весь день готовили и устроили пир, достойный голодного йагера.

— Звучит восхитительно. — Элиза слабо улыбнулась. — Честно говоря, я действительно проголодалась.

— Тогда чего же мы ждём? — Тонгс шагнул вперёд и поклонился в поясе, предлагая руку.

Она взялась за неё, но тут же ахнула от неожиданности, когда он легко подхватил её и усадил себе на широкое плечо.

— Ой! — Она неуверенно оглянулась на Меррика. — Эм… это… так положено…

— Не беспокойтесь, дорогая, — серьёзно кивнул ей Шуура. — Тонгс просто выражает вам уважение.

— Шуура прав, — сказал Меррик, хотя вид Элизы, касающейся другого мужчины — пусть даже его родича и совершенно безобидным образом — заставил его сжать челюсти и напрячь живот. — Так на Рейджероне встречают уважаемых гостей женского пола. Твои ноги не коснутся земли, пока мы не дойдём до их дома.

— Ну что ж… — Элиза посмотрела на широко улыбающегося Тонгса. — Если я для вас не слишком тяжела…

Он рассмеялся.

— Тяжела? Что вы — вы же совсем крошечная.

Меррик заметил, как румянец внезапно окрасил щёки Элизы, и почувствовал, как сердце сжалось в кулак. Почти теми же словами он обратился к ней накануне вечером, когда пригласил забраться к нему на кровать и улечься рядом. На мгновение их взгляды встретились, и он понял: она тоже вспоминает, заново переживает тот тёплый, близкий миг, когда их тела и души соприкоснулись и слились, когда их сердца бились в унисон…

Затем она быстро отвернулась, удобнее устроилась на плече Тонгса, и момент прошёл. Меррик вздохнул, шагая по сине-зелёной траве у края посадочной площадки в сторону города. Боги, вот дела…

Раздражённый на себя за собственную мрачность, он попытался забыть о размолвке с Элизой и заново познакомиться с планетой, которую когда-то считал домом. Всё выглядело так же, как в день его отъезда — дико и первозданно. Жители Рейджерона не были великими строителями: они старались как можно меньше менять окружающую природу. Поэтому тропа к городу петляла между деревьями и валунами, вместо того чтобы идти напрямик. Поэтому же сквозь крыши нескольких домов прямо посередине проросли деревья.

Это являлось давней традицией Рейджерона. Если в полу жилища пускал корни саженец, его не вырывали и не губили. Напротив, дерево поливали, а когда оно вырастало достаточно высоким, в крыше прорезали отверстие, чтобы ствол мог пройти сквозь него. Такой дом считался благословлённым самой богиней, а также малыми духами джунглей, и другие жители сильно завидовали его владельцам.

С трёх сторон город окружала джунгли, а с четвёртой его омывала широкая, тихая река с фиолетово-голубой водой. Растительность здесь отдавала преимущественно тусклым серо-голубым или бледно-небесным оттенком, изредка перемежаясь лавандовыми и светло-зелёными цветами. Даже земля под ногами имела голубоватый отлив, как и солнечный свет, льющийся с небес Рейджерона — ведь его звезда являлась голубым карликом.

Меррик слышал, как Элиза и Тонгс тихо переговариваются, и видел, как брат отца показывает ей дома, проросшие деревьями. Без сомнения, он знакомил её с местной культурой и объяснял обычаи Рейджерона. Пальцы Меррика невольно сжались в кулаки по бокам.

«Это должен делать я. Она должна сидеть на моём плече».