Меррик, должно быть, тоже чувствовал себя хорошо, потому что начал говорить ей на ухо.

— Посмотри на это, детка, посмотри, как глубоко мои пальцы внутри тебя. — Он слегка вытащил их и снова ввёл, заставив её ахнуть. — Ты такая смелая, знаешь? — продолжил он. — Такая смелая, что раздвинула бедра и впустила меня, позволила мне вот так трахать тебя пальцами.

Его горячие, грязные слова снова обожгли её удовольствием, она застонала и заёрзала бёдрами. Она не могла перестать смотреть на эротичное зрелище в экране — на огромного мускулистого мужчину, который держал на коленях намного меньшую женщину и ласкал, и проникал пальцами в её мокрую, раскрытую киску.

— Меррик, — взмолилась она, задыхаясь. — Меррик, пожалуйста, мне нужно кончить.

— Не волнуйся, детка, ты кончишь, — заверил он. Медленно его пальцы, теперь скользкие от её соков, выскользнули из глубины её киски и скользнули по её клитору. На этот раз он гладил его с обеих сторон сразу, обрамляя пульсирующий бугорок между двумя толстыми пальцами, но всё равно ни разу не коснувшись его напрямую. Затем он скользнул вниз и снова вошёл в неё до основания, не забывая давить глубоко и сильно на конец её канала.

— О-о-о… — долгий вздох чистого наслаждения сорвался с её губ, когда он повторил действие снова, и снова, и снова, устанавливая тот самый важный ритм, о котором он говорил, и касаясь её с идеальной долей нежности и силы.

Элиза не могла сдержаться — она начала двигаться. Протянув руки, она схватила его за колени и сильно откинулась на него, упёршись. Затем, инстинктивно, она начала двигать бёдрами, выпячивая таз в такт его движениям, отдаваясь удовольствию от того, как его толстые пальцы снова и снова проникают в неё.

— Вот так, детка, очень хорошо, — прошептал он, и она слышала похоть в его низком голосе и чувствовала его потребность в ней у своей спины. — Оседлай мои пальцы. Трахай их.

Элиза сделала, как он сказал, чувствуя себя распутной, дикой и сексуальной, как никогда прежде. Она чувствовала, как нарастает удовольствие, когда его пальцы скользят по её клитору и снова и снова погружаются в её киску по самое основание, чувствовала, как сжимаются её внутренние мышцы, как её руки впиваются в колени Меррика, пока она работает, чтобы достичь неуловимой вершины.

Девушка в отражении выглядела как дикое существо — её длинные чёрные волосы разметались по плечам, щёки пылали, соски превратились в два твёрдых розовых камешка на концах грудей, пока она двигалась в такт пальцам большого мужчины, открываясь для того удовольствия, которое он ей дарил…

— Так держать, детка, — услышала она рык Меррика. — Работай над этим. Работай усердно. — С этими словами его пальцы снова скользнули по её клитору и глубоко вошли в её киску, наполняя её полностью и наконец перекидывая через край.

Элиза откинула голову и застонала, раскованно и без стыда, когда приливная волна удовольствия накрыла её с головой. О боже, она никогда не чувствовала ничего подобного. Ничего даже близкого. Это было так хорошо, так невероятно хорошо и правильно, и чудесно, и почему-то знакомо…

И внезапно это стало слишком.

К ней внезапно вернулось воспоминание — вспышка ослепительной яркости в голове.

* * *

Я была в своей комнате, думала, что я дома одна. Я лежала на кровати и ласкала себя. Было приятно, но страшно. Страшно, но слишком приятно, чтобы остановиться…

А потом дверь в её комнату распахнулась, и он стоял там.

«Ну, ну, ну, — сказал он, глядя на неё тем голодным взглядом, от которого ей всегда казалось, будто по телу ползут слизни, оставляя слизистый след. — Посмотри-ка, кто вырос и готов трахаться».

Он начал входить в комнату… если бы Бак не прибежал наверх по её зову…

Она вспомнила его злое лицо, его рык разочарования, когда ему снова не дали того, чего он хотел.

«Продолжай в том же духе, дорогая. Этот паршивый пёс не вечно будет у меня на пути…»

И тут она почувствовала себя такой грязной, такой неправильной. Это был первый раз, когда она поняла, что это её вина, что он так на неё смотрит. Её вина, что он хочет… хочет… НЕТ!

Элиза изо всех сил оттолкнула ненавистное воспоминание. Она не могла сейчас об этом думать — не могла смотреть на это, не могла вынести. Не могла!

* * *

— Элиза? Детка, ты в порядке?

Она моргнула и поняла, что обеспокоенный голос принадлежал Меррику.

— В порядке? — повторила она тупо.

— Да. Только что ты была на седьмом небе, а в следующую секунду просто… выпала. Чёрт, как ты меня напугала. — Он озабоченно нахмурился.

«Меррику не всё равно. Ему правда не всё равно».

Меррику, который всё ещё лежал с ней на кровати голый. Который прикасался к ней так мягко, так нежно. Который заставил её кончить и позволил одному из трупов выбраться из хранилища.