Она замешкалась над широкой, похожей на сливу головкой его члена, торчащей из-под бёдер. Он стал ещё тверже, и на самой верхушке выступили прозрачные капельки. Она на миг задумалась, каковы эти жемчужные капли на вкус, и тут же отбросила эту мысль. Что с ней не так? У неё никогда не было таких мыслей — таких желаний. И всё же теперь, кажется, появились. Медленно, нерешительно она позволила только кончикам пальцев скользнуть вниз, легко поглаживая между его бёдер, как раз там, где был его член. У его основания словно была припухлость — это нормально или очередная особенность Киндредов? Честно говоря, Элиза видела недостаточно голых мужчин, чтобы знать, да и никогда не хотела.

— Всё в порядке. — Его низкий голос вернул её к реальности, и она отдёрнула руку.

— Что?

— Я сказал: всё в порядке, — повторил он. — Трогай меня, как хочешь, детка. Как угодно и где угодно. Я не против.

Элиза на миг пожелала, чтобы могла позволить ему так же свободно прикасаться к её телу, но при одной только мысли об этом на лбу выступил холодный пот.

— Ты ведь говорил, что это не… не обязательно должно быть сексуально, — прошептала она пересохшими губами.

— Не обязательно, — мягко заверил её Меррик. — Но может быть, если ты сама этого захочешь. Если тебе это нужно. — Медленно он выгнул спину, давая ей больший доступ к своему связанному, обнажённому телу. — Давай, детка, делай, что хочешь. Бери, что нужно.

— Я… я не должна этого хотеть. Прикасаться к тебе там, — прошептала она.

В голове зазвучал тонкий голосок: «Не хочешь ли ты сказать: не должна хотеть?»

Меррик не ответил. Он по-прежнему выглядел расслабленным — по крайней мере, большей частью. Его член был каменным, твёрдым, торчал из-под бёдер, словно приглашение.

«Каково это на ощупь?» Прежде чем она успела остановить себя, Элиза наклонилась вперёд и взяла его в ладонь.

Меррик издал прерывистый всхлип, но не отстранился. Он просто лежал, его большое тело напряглось, пока Элиза касалась его. Длинный член был слишком толстым, чтобы обхватить пальцами, но она всё равно попыталась. К её удивлению, кожа на его члене оказалась как бархат — или лепестки роз. И горячая, намного горячее остального тела. Элиза наслаждалась ощущением. Будто держишь в руке живое существо — твёрдое, горячее, бархатистое и очень-очень мужское.

— Боги, детка, — простонал Меррик хрипло, когда она провела пальцами вверх до тупой, похожей на сливу головки, а потом вниз до припухлости у основания. — Твои маленькие нежные руки такие мягкие.

Элиза бросила взгляд на его руки, беспомощно закованные в наручники за спиной, и задумалась, каково было бы ощущать их на своей голой коже. Большие, мозолистые, но нежные — вот её предположение. Нежные и очень тёплые.

— А это что? — спросила она, пытаясь вытеснить запретный образ из головы, и погладила припухлость, кольцом опоясывавшую основание его члена. — Это особенность Киндредов?

— Особенность Бист-Киндредов, да. Как мои клыки — от Блад-Киндредов. — Он мельком улыбнулся, показав те самые клыки. Половину времени Элиза забывала, что они у него есть — они действительно показывались, только когда он улыбался, а у него в последнее время, наверное, не было повода часто улыбаться.

— Что это? — спросила она, твёрдо намереваясь поддерживать разговор и не давать ему становиться слишком… интимным.

— Это называется «брачный узел». — Он резко зашипел, когда Элиза провела кончиками пальцев по припухлости. — Используется только во время секса. Секса для связывания.

— Что он делает? — с любопытством спросила она.

— Разбухает внутри твоей киски, чтобы связать нас, — мягко прорычал он.

— Правда? Зачем? — Она пошевелилась, чуть раздвинув бёдра. От того, как он говорил такие вещи, ей становилось горячо и влажно внизу живота.

— Чтобы секс длился дольше, и я мог кончать в тебя снова и снова, делая своей. — Он снова застонал. — Богиня, детка, ты меня с ума сводишь.

Элиза почувствовала прилив власти. Меррик был большим, сильным самцом, и вот он буквально беспомощный в её руках. Это она касалась его, а не наоборот. Она отдавала команды, доставляла ему удовольствие, делала всё, что хотела. Это заставляло её чувствовать себя сильной и сексуальной, как никогда прежде — как ей даже не снилось. А потом до неё начал доходить смысл его слов.

— Разбухает внутри? Как? — спросила она. — Это же ни в кого не влезет… ну, в большинство девушек.

— Вещества в моем предэякуляте помогают тебе подготовиться. — Его низкий голос охрип, пока она продолжала гладить. — Позволяют растянуться — принять узел без боли. Одно удовольствие.

— В твоем предэякуляте? — Элиза провела пальцами от узла у основания вверх до головки, которая теперь блестела от прозрачной жидкости. Осторожно она потёрла большим пальцем по атласно-гладкой коже, размазывая скользкую смазку по чувствительной головке.

Меррик снова застонал и толкнулся бёдрами в её руку.

— Слушай, детка, мне нравится, как ты меня трогаешь, но тебе лучше остановиться, — предупредил он. — Если только ты не хочешь, чтобы я кончил.