— Это не обязательно должно быть сексуальным, детка, — мягко пробормотал он. Наклонив голову, он поймал её взгляд и удержал его своим. — Не если ты этого не хочешь. Это может быть просто о прикосновениях. О том, чтобы взять то, чего ты хочешь — что тебе нужно — не боясь, что я прикоснусь в ответ. Потому что я не смогу — не когда они на мне. — Он кивнул на наручники в её руке и одарил её улыбкой. — Что скажешь?

Голод зарычал внутри неё, как голодное животное, но она всё ещё колебалась.

— Мне… мне тоже придётся раздеться?

Меррик пристально посмотрел на неё.

— Ты знаешь ответ на это. Нам нужно как можно больше контакта кожа к коже. Всё остальное не сработает.

— Я знаю, — тихо произнесла она. — Просто… я стесняюсь. Я… я знаю, ты уже видел меня обнажённой, но…

— Завяжи мне глаза, — мягко предложил Меррик. — Прикуй меня и завяжи мне глаза. Затем делай, что хочешь… что нужно.

Элиза неуверенно посмотрела на него.

— Ты позволишь мне сделать тебя беспомощным вот так? Ты доверяешь мне настолько?

Он вздохнул.

— Можешь быть уверена, что я не стал бы делать такое предложение никому другому во всей этой проклятой богиней вселенной. Но, да, детка. Я доверяю тебе.

Голод зарычал снова, и она приняла решение.

— Хорошо, — кивнула Элиза. — Давай сделаем это.

Глава 14

Некоторое время они обсуждали, в какой позе Меррику лучше лечь на широкой кровати. Сначала Элиза подумала уложить его на спину, но это почему-то показалось ей слишком угрожающим. Отчасти из-за того, какой он огромный — даже в спокойном состоянии. И отчасти из-за того, что его полувозбуждённый член выставлялся напоказ весьма смущающим образом. Элиза старалась не смотреть, но не могла. Такой длинный и толстый… Боже, и как он только пользуется этой штукой? Он больше походил на дубинку, чем на мужское достоинство, и она обрадовалась, что сегодня они ограничились одними прикосновениями. И всё же, несмотря на все сомнения, ей не давала покоя мысль, каково это — сжать его в ладони, такой же ли он горячий, твёрдый и плотный, каким выглядит?

Меррик, разумеется, видел, куда она то и дело поглядывает. И чем дольше она смотрела, тем заметнее его член твердел и удлинялся.

— Извини, — пробормотал он, пожимая плечами. — У меня давненько не было. А ты очень красивая — я не могу не реагировать.

— Я… я не против, — солгала Элиза. — Но, может, если ты ляжешь на бок…

Так вышло лучше. Она по-прежнему видела его напряжённый член, но его почти скрывали бёдра. А с руками, закованными в наручники за спиной, он казался куда менее опасным. Элиза была уверена: в такой позе никакие нежеланные воспоминания не всплывут.

Прежде чем раздеться, Элиза подошла к нему сзади и завязала повязку на глаза — чёрный поясок от шелкового халата в чёрно-красную клетку, который ей подарила на прощание одна из девушек с материнского корабля. Повязка довольно хорошо закрывала глаза Меррику, хотя Элиза подозревала, что снизу, через кружево, он всё же может немного подглядывать. Но это создавало иллюзию, будто он не видит, и Элиза чувствовала себя гораздо спокойнее, чем если бы он откровенно на неё пялился. Закончив, она подложила подушку ему под голову, чтобы ему было удобно.

— Вот. — Она наконец отступила, оглядывая дело своих рук. Меррик выглядел… впечатляюще. Голый, лежащий на боку со связанными за спиной руками и завязанными глазами — словно заложник, которого она взяла в плен. Пленник, беспомощный, несмотря на свой рост и силу.

Выглядело извращённо, но на самом деле это не было извращением. Это было его желание помочь ей, дать ей то, что нужно, не пугая. Элизу снова тронуло, что он готов оказать ей такое доверие. Она задумалась, позволял ли он кому-нибудь другому делать себя столь беспомощным, — и поняла, что нет.

«Ему не всё равно, — осознала она. — Ему правда не всё равно. И дело не только в искусственной связи… или, по крайней мере, не только в ней».

— Не хочу тебя торопить, но я готов, как только ты будешь готова, — прогудел Меррик, и она поняла, что целую минуту просто стояла и смотрела на него.

— Ах да. Прости. — Она быстро начала раздеваться. Платье было свободным и простым и легко соскользнуло. А вот дальше пошло сложнее — снять бюстгальтер и трусики. Элиза снова покосилась на кружевной край повязки. Меррик смотрит? — Ты меня видишь? — неуверенно спросила она.

— Я тебя чую, — мягко прорычал он в ответ, не отвечая на вопрос. — Чую твой сладкий жар отсюда. Тебе это нужно, детка, так что хватит переживать, иди сюда.

Элиза решила сделать, как он сказал. Быстро и решительно она стянула кружевное бельё и бросила его в кучку на полу. А потом, хотя это далось ей невероятно трудно, она вскарабкалась на кровать к нему — нагая.

Сначала она не знала, что делать — как его касаться. Мелькнула мысль обнять, но начинать с таких интимных объятий было неловко. Мысль прижаться к нему обнажённым телом вызывала и нервозность, и невероятное возбуждение. А потом её осенило: начать сверху и двигаться вниз.