— Кажется, ты о чём-то очень усиленно думаешь. — Элиза поворошила вилкой гриезских червей — деликатес с планеты Твин-Мунс. Поначалу она не хотела их пробовать, но после первого укуса показала неплохой аппетит. На тарелке осталось всего несколько червей, но озабоченный взгляд в её глазах говорил, что она их не доест. — Ты думаешь о Рейджероне? — спросила она. — У тебя там есть родня?

— На первый вопрос — нет, на второй — да. — Меррик вздохнул. — Если хочешь правды, то я думаю о тебе.

— Обо мне? — Брови Элизы приподнялись, и он услышал мгновенную оборонительную нотку в её голосе. Отлично, его определённо ждёт битва. — Почему бы тебе думать обо мне?

— Потому что ты умираешь от голода, — прямо сказал Меррик, уставший ходить вокруг да около. К чёрту светские беседы — им нужно было вынести это на открытое обсуждение.

Она отодвинула тарелку.

— Но я так сыта, что не могу съесть ни кусочка. Не понимаю, о чём ты.

— Ещё как понимаешь. — Он сверлил её взглядом. — Я чувствую это. Вот здесь. — Он стукнул себя кулаком в грудь. — Мы связаны этой связью, помнишь? И мне плевать, что она фальшивая — она всё равно работает так же. Я знаю, что тебе нужно, и ты этого не получаешь. — Он наклонился к ней ближе, не отрывая от неё взгляда. — Ты не получаешь этого, потому что не берёшь.

— Я… мы… — Её рука метнулась к груди. — Мы держимся за руки каждую ночь — именно так, как ты сказал, и велел Сильван.

— Он сказал прикасаться к тебе ночью, чтобы дни проходили для тебя легче, а не то, что мы должны только держаться за руки, — заметил Меррик. — Это была моя идея после той ночи, когда тебе приснился кошмар.

Она вскинула подбородок, но никак не отреагировала на то, с каким ударением он произнес это слово.

— Однако, кажется, это работает отлично. Я не вижу особой проблемы.

Наконец Меррик потерял всё терпение.

— Проблема в том, что ты умираешь! — рявкнул он, так сильно ударив по столу, что их тарелки зазвенели. — И я не позволю тебе сидеть сложа руки и совершать самоубийство, потому что ты слишком напугана, чтобы взять то, в чём нуждаешься!

— Что ты знаешь о том, что мне нужно? — в ответ крикнула Элиза, удивив его. — Какого чёрта ты вообще что-либо знаешь?

Меррик сузил глаза.

— Я знаю куда больше, чем тебе хотелось бы, милая. Я знаю, что голод изменился. Теперь он сильнее… более сексуальный.

Лицо Элизы побелело.

— Ты… откуда ты можешь это знать?

— Я чувствую это по запаху. — Меррик глубоко вдохнул, иллюстрируя свою мысль. — Насколько ты возбуждена, как сильно тебе нужно кончить… — Он вздохнул и провёл рукой по лицу. — Послушай, в этом нет ничего постыдного, детка. Сильван говорил, что такое может случиться. Что тебе, возможно, понадобится…

— Мне не нужно ничего подобного… подобного этому. — Голос Элизы стал высоким и хрупким. — Я не… я не такая. Не такая девушка.

— Это не имеет ничего общего с тем, какая ты женщина. — Меррик старался скрыть раздражение в голосе. — Речь о том, чтобы утолить голод, пока он не уморил тебя до смерти.

— Но я в порядке… в порядке, — настаивала Элиза.

— Если ты уйдёшь, то заберёшь меня с собой. Ты это понимаешь? — Он посмотрел на свой недоеденный ужин. — При том, как установлена связь, если один из нас умрёт, то умрём оба.

— Я… о. — Элиза внезапно словно сжалась. — Полагаю… полагаю, я забыла об этом. Мне так жаль, Меррик, — прошептала она.

Он почувствовал, как сжалось его сердце. По крайней мере, ей всё ещё не совсем плевать.

— Я так и думал, что ты могла забыть, — хрипло сказал он. — И прости, что накричал на тебя. Просто я… чертовски волновался эти последние несколько дней.

Элиза прикусила губу.

— Я… я тоже, — призналась она наконец. — Эти чувства… они пугают, потому что необычны. Я обычно не… я никогда не чувствую себя так.

Меррик с недоверием посмотрел на неё.

— Что, ты никогда не была возбуждена?

Она покачала головой, немного чопорно, как ему показалось.

— Нет, конечно, нет. Я всегда слишком занята переживаниями о работе или Джеймсе, или… не знаю. О чём угодно, только не об этом, полагаю.

Меррик покачал головой.

— Когда ты сказала мне, что вы с этим идиотом-женихом не занимались сексом, я мог в это поверить. Но ты правда говоришь мне, что даже сама себя не трогаешь?

— Мы с Джеймсом ждём, потому что Джеймс уважает мои желания, — сказала она. — И нет, я никогда, э-э, не трогаю себя. Мне это не нужно.

«Возможно, сегодня ночью понадобится», — подумал он, но не сказал этого вслух. Было очевидно, что сама идея секса — даже самоудовлетворения — вызывала у Элизы сильнейший дискомфорт и защитную реакцию. Лучше вести себя сдержанно и не угрожать ей.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Оставив всё это в стороне, факт остаётся фактом: мне нужно прикасаться к тебе.

— Я знаю, — тихо ответила она. И внезапного страха, промелькнувшего в ее глазах, было достаточно, чтобы заставить его сердце сжаться.

— Это станет проблемой? — спросил он, и у него перехватило горло. — Как в тот вечер? В ту ночь, когда ты так расстроилась? — Он не собирался упоминать её «кошмар» снова, если мог этого избежать.