— П-подожди минутку, — Чарльз забормотал, пытаясь вырваться. Но Меррик крепко держал его за рубашку — отчим был пойман. — Что… — он уставился на нож, его глаза нервно забегали. — Что ты думаешь сделать с этим?

Меррик одарил его такой холодной улыбкой, что у Элизы по спине пробежали мурашки.

— Думаю, я отрежу твой насилующий член и скормлю его тебе, ублюдок. И если ты случайно умрёшь от потери крови в процессе, что ж, это будет просто невезение.

— Нет! Нет, пожалуйста… — Чарльз начал всхлипывать, но Меррик не обращал на него внимания. Он был полностью поглощён местью — местью за неё, поняла Элиза.

— Меррик? — прошептала она тихо. Она не знала, что чувствует. Часть её была в ужасе от надвигающегося насилия. Но другая часть, та, что была похоронена годами вместе со всеми другими воспоминаниями и мыслями в теперь уже несуществующем хранилище, испытывала яростное торжество.

«Правильно, — кричала эта часть её. — Правильно, он это заслужил!» Но всё же, сколько раз её учили в юридической школе о соблюдении законности? О том, что нельзя вершить правосудие своими руками? «Я не должна позволять этому случиться, — шептала рациональная, здравомыслящая часть её, не одержимая жаждой мести. — Это неправильно, я должна привлечь его к суду».

— Меррик? — повторила она, на этот раз чуть громче.

Меррик посмотрел на неё. Его глаза всё ещё пылали красным, но в нём появилась холодность — леденящий порыв насилия и смерти, который, казалось, исходил от его кожи, как арктический ветер.

«Смертельный холод», — подумала Элиза, и тогда она поняла. Поняла, что это убийство невозможно остановить. Невозможно предотвратить то, что Меррик собирается сделать с её ненавистным отчимом.

Смертельный холод овладел им, и только кровь могла утолить его холодную, жаждущую ярость.

— Иди, детка. Это не то, что тебе нужно видеть, — мягко прорычал он, кивая на разбитое окно. — Поднимись на крышу и жди в корабле. Это не займёт много времени.

Элиза начала протестовать, но затем снова посмотрела в его глаза. Это произойдёт, независимо от того, останется она или уйдёт. И как бы ни ненавидела своего отчима, она действительно не хотела это видеть.

Медленно она кивнула.

— Хорошо.

Элиза повернулась спиной и осторожно выбралась через окно, стараясь не задеть оставшиеся острые осколки стекла. Схватившись за раскалённый металл чёрных железных перил пожарной лестницы, она услышала хриплый, нечленораздельный крик.

Искушение обернуться было настолько сильным, что она чуть не повернулась, но затем слова Меррика эхом отозвались в её ушах: «Это не то, что тебе нужно видеть». Она поверила ему. У неё и так было достаточно кошмаров, чтобы не добавлять ещё один. Когда крики повторились, Элиза начала подниматься.

Она не обернулась.

* * *

После того как всё закончилось, Меррик вымыл руки в раковине ванной, пытаясь привести в порядок свою испачканную одежду. Его брюки уже затвердели от засохшей крови, но, по крайней мере, они были тёмными. Рубашка же полностью испорчена — на ней остались пятна его собственной крови, крови тролля и свежей крови его последней жертвы. Меррик сорвал её и бросил на пол. Он облил водой свой обнажённый торс и вытерся полотенцем.

«Вот и всё», — проворчал он.

Сделав глубокий вдох, Меррик посмотрел на себя в зеркало. Его глаза снова стали нормальными, и это было облегчением. Сочетание ярости и «смертельного холода», охватившего его, когда он увидел, как этот ублюдок угрожает Элизе, было экстремальной перегрузкой системы. Когда Меррик вломился в окно и увидел его на ней, ему показалось, что голова вот-вот взорвётся. Но теперь, когда все кончено, он чувствовал себя вполне сдержанным.

Выйдя из ванной, он переступил через окровавленную массу, которая осталась от отчима Элизы. Меррик сожалел о беспорядке в её квартире — он не хотел, чтобы кровь была повсюду. Но чтобы некоторые вещи сделать правильно, нужно немного испачкаться. Месть определённо входила в их число.

Он ждал, что накатит чувство вины, которое всегда приходилось подавлять после того, как проходил «смертельный холод». Но на этот раз ничего не было. Ничего, кроме облегчения от того, что Элиза больше никогда не будет волноваться о том, что этот мужчина побеспокоит её.

«Вот для чего это нужно», — внезапно осознал он. Та часть его существа, которую он не мог отключить, от которой не мог избавиться. Та часть, которая была ни Блад-Киндредом, ни Бист-Киндредом, а немного от обоих. Гибридная часть. Он почувствовал странное удовлетворение от этой мысли — словно «смертельный холод» был оружием, которое он носил в себе всю жизнь, и наконец нашёл ему правильное применение.

— Ты это заслужил, — сказал он куче на полу. — И я сделаю это снова, если придётся.

Затем он взобрался через окно спальни и начал подниматься по узкой чёрной металлической лестнице.