Путешествие через червоточину никогда не было приятным, но на этот раз оно прошло относительно гладко. Прототип корабля вышел на дальней стороне Марса, где Земля была всего лишь крошечным голубым пятнышком вдалеке.

— Немного ближе, я думаю, — протянул Дрейвен. — Давай посмотрим на этот жалкий маленький каменный шарик получше. В конце концов, это будет последний раз, когда ты его видишь.

— Возможно, это и так, — нейтрально сказал Меррик, обходя Марс и подталкивая корабль ближе к Земле. — Но это также будет последний раз, когда ты его увидишь. Или что-либо вообще.

Дрейвен нахмурился.

— О чём ты говоришь, гибрид?

— Ты слышал меня. Я дал тебе слово Киндреда, что построю работающий генератор червоточины. Но я никогда не говорил, что ты сможешь им воспользоваться. — Повернувшись к самодовольному, серебристоглазому ублюдку, Меррик достал крошечную бомбу из кармана и включил таймер детонации.

— Что ты… — начал Дрейвен.

— Лови, — сказал Меррик и бросил бомбу прямо в него.

Но к его удивлению, бомба прошла сквозь живот Дрейвена и приземлилась в руки тролля-капитана, стоявшего позади него. Тролль издал звук, похожий на «Хурх?», и наклонился, чтобы рассмотреть свой тикающий трофей. Другие тролли вокруг него сделали то же самое, сгрудившись, чтобы посмотреть, что он держит.

«Какого хрена? — подумал Меррик. — Голограмма? Но такая реалистичная. Никогда бы не догадался…»

— Нет, вы идиоты! — Дрейвен кричал на троллей. — Бросьте её…

И тут тиканье прекратилось, и раздался пронзительный свист. Мгновение спустя раздался оглушительный взрыв. Внутренности и кровь троллей разлетелись повсюду, образовав красновато-чёрную массу. Дрейвен исчез, и затем всё и всех на борту начало втягивать в дыру, внезапно появившуюся в боку корабля.

— Во имя ада! — проревел Меррик, и его голос тут же был поглощён, когда корабль начал терять атмосферу в холодную тьму космоса. Меррик не возражал против смерти, пока мог забрать своего мучителя с собой, но Дрейвен исчез. И Меррик собирался умереть, так и не увидев Элизу снова. Умереть впустую. За…

Что-то тяжёлое ударило его по голове, и он упал, оглушённый. Последнее, что он увидел, была огромная масса мёртвых частей тела троллей, забивающих дыру от бомбы.

Затем всё погрузилось во тьму.

Глава 40

— Ну же, дорогая… ты меня позоришь, — прошипел Джеймс сквозь зубы, пытаясь затащить Элизу обратно в центр просторной гостиной, где все остальные гости пили напитки и вели светские беседы.

— О, я позорю тебя? Какая жалость! — прошипела она в ответ, упрямо оставаясь в выбранном ею безопасном углу. — Неужели ты не подумал, Джеймс, что у меня были веские причины не общаться с матерью и отчимом более десяти лет? Ты вообще подумал, прежде чем их приглашать?

Голос Джеймса стал раздражённым:

— Я предположил, что это из-за… — он резко замолчал, потому что разговор в комнате стих. — Извините нас, пожалуйста, — сказал он, натянуто улыбаясь. — Элиза нехорошо себя чувствует. Мы пойдём, принесём ей что-нибудь прохладное и посмотрим, не станет ли ей лучше.

— Я не хочу пить, — возразила Элиза, когда он повёл её через гостиную и столовую на огромную кухню со столом посередине и медными кастрюлями, свисающими со стен. — Я хочу уйти. Я хочу немедленно покинуть это место, Джеймс.

— Не будь смешной, — он наконец отпустил её руку и убедился, что дверь надёжно закрыта. — Ты никуда не пойдёшь. Ты сейчас же вернешься в гостиную, нальешь себе выпить и будешь вести себя как нормальный взрослый человек, а не как грубый, непослушный ребенок.

— Ребёнок? — Элиза не верила своим ушам. Не могла поверить, что Джеймс так с ней разговаривает. Или что он взял и пригласил её личный кошмар на импровизированную предсвадебную вечеринку.

— Да, ребёнок, — Джеймс процедил сквозь зубы, глядя на неё с яростью. — Я знаю всё о твоей детской ссоре с Чарльзом — как он случайно переехал твою драгоценную собаку, и ты так и не смогла его простить. Но, честно говоря, Элиза, десять лет — это уже слишком. Не думаешь, что пора забыть старые обиды?

Бак, раздавленный огромными уродливыми колёсами… Чарльз смеется, пока тащит меня по лужайке… толкает меня… причиняет боль…

Воспоминания хлынули потоком, как она и ожидала, когда барьер был сломлен. Но вместо того чтобы убежать от ужаса или попытаться снова его похоронить, Элиза каким-то образом нашла в себе силы встретиться с ним лицом к лицу. «То, что случилось, — часть меня», — подумала она, чувствуя тошноту, но оставаясь твёрдой в своём решении. — Меррик знал об этом и всё равно любил меня. Это не делает меня хуже, не делает меня плохим человеком».

— Джеймс, — сказала она, глядя своему жениху прямо в глаза. — Я не девственница.

— Что? — Он нахмурился, явно сбитый с толку. — О чём ты говоришь? Я проверил твоё прошлое — тщательно проверил — прежде чем сделать предложение. Разве что ты и этот огромный уродливый Киндред…

— Не говори так о Меррике, — огрызнулась Элиза. — И вообще, он не причина того, что я не девственница. Это Чарльз.