Его губы обрушиваются на мои, не позволяя мне выдохнуть ни единого звука. Одновременно его рука сжимается вокруг моего хвоста у самого основания, крепко удерживая меня и наклоняя мою голову так, чтобы он мог управлять поцелуем и сделать его глубже. Наши губы с шумом встречаются снова и снова, его язык раздвигает мои и скользит мне в рот, даря такой головокружительный поцелуй, что у меня буквально кружится голова.

Он заканчивается слишком быстро. Я сразу же ощущаю его отсутствие — горячим, сильным покалыванием в животе. С каждой секундой это неприятное чувство становится почти болезненным.

— В подростковом возрасте я несколько лет мучилась от сильного акне, — рассказываю ему. — Это были не просто пара гормональных прыщиков то тут, то там. Большие красные воспалённые прыщи покрывали мои щёки и подбородок. Можешь представить, насколько жестокими были девчонки и с каким отвращением на меня смотрели парни. Но всё это не шло ни в какое сравнение с тем, что чувствовала я сама, глядя на себя в зеркало.

Аполлон кладёт ладонь мне на бедро, слегка сжимая его сквозь мягкую ткань легинсов. Вторая рука ложится мне на талию, кончики пальцев проскальзывают под футболку и касаются обнажённой кожи.

— На спине они тоже были. Это всегда было кошмаром, особенно летом. Я не могла носить майки или топы, не говоря уже о купальнике.

Рука Аполлона перемещается к пояснице и медленно скользит вверх, поглаживая спину.

— На лице остались шрамы, — заканчиваю я. — Я могу скрыть их косметикой, хотя всё равно видно, что кожа у меня не гладкая. Но спина… Господи, мне до сих пор трудно показывать её другим.

Аполлон ни на секунду не отводит от меня глаз. Сканирует каждый сантиметр моего лица с непроницаемым выражением, а мне хочется только сбежать и спрятаться от него.

Застав меня врасплох, он вдруг обхватывает моё лицо обеими ладонями. Его губы принимаются покрывать его поцелуями. Скользят вдоль носа, нежно целуют кончик, заставляя меня улыбнуться. Перемещаются к щекам, к шрамам, из-за которых кожа на них неровная. Он целует и пробует на вкус каждый сантиметр моей кожи, пока у меня не начинает кружиться голова.

— Лав… — наконец шепчет он у самых моих губ, закончив свой путь. — Ты потрясающая, сексуальная, сильная, умная, инициативная… В тебе столько невероятных качеств, на которых тебе стоило бы сосредоточиться. Маленький физический недостаток не ставит под сомнение твою красоту. Он её подчёркивает.

Я ему верю. Верю его словам.

— И если тебе из-за этого плохо — это нормально. — Теперь его тон становится жёстче. — Ты имеешь полное право плакать, прятать лицо, если не хочешь, чтобы его видели другие. Ты имеешь право, чёрт возьми, страдать из-за этого. Я не могу изменить то, какой ты видишь себя, но могу дать тебе понять, что я не вижу в тебе ничего некрасивого.

Аполлон отстраняется, и меня снова накрывает ужасное ощущение пустоты, нехватки его рядом. Наверное, я невольно выдаю это взглядом, потому что на его губах появляется лукавая усмешка.

— Я сейчас вернусь. Жди.

Он выходит из ванной в мою комнату и вскоре возвращается с флаконом тонального крема и кистью. Разглядывает их так долго, что это уже становится смешно, и я ухмыляюсь.

— Знаешь, с пистолетами ты обращаешься куда увереннее, — подкалываю я его.

Он вздыхает.

— Надо было прихватить с собой Хайдеса… — На его лице появляется очаровательная гримаса. — А Rihanna разве не музыкой занималась?

— Теперь у неё ещё и линия косметики есть, ага.

— Ого.

Его внезапный интерес заставляет меня хихикнуть, и я никогда не смогу объяснить ему, насколько благодарна за… за то, что он именно такой. Сам собой.

— Я не слежу за такими вещами уже…

— С молодости? — поддеваю я.

Он бросает на меня сердитый взгляд.

— Я тоже молодой.

— Ты слегка бумер, Аполлон.

— Неправда. Я знаю TikTok. И знаю, что такое Taylor’s Version.

— Ничего себе. Настоящий зумер.

Он распахивает глаза, изображая оскорблённое достоинство. Потом подходит ко мне и нависает сверху, заполняя собой всё моё личное пространство. Проводит щетиной кисти по моему носу, щекоча.

— Ты совершенно невыносима, агент Лиакос. Ты и этот твой рот, которым ты изводишь меня с самого нашего знакомства…

Я тихо смеюсь, отталкиваю его руку и морщу нос, по которому всё ещё бегут мурашки от щекотки.

Я вкратце объясняю, что нужно выдавить тональный крем на тыльную сторону ладони, а потом набирать его кистью похлопывающими движениями, чтобы равномерно распределить по коже. Он в точности следует моим указаниям и начинает наносить средство мне на лицо. Кончик кисти ласкает кожу, движения Аполлона неожиданно правильные, и вскоре мне даже не приходится больше ничего ему подсказывать.

По моему совету он наносит два слоя, а затем окидывает своё творение взглядом, приподняв бровь.

— По-моему, я отлично справился. Что скажешь?