Я вижу каждую версию Аполлона, которую знал — от детства до сегодняшнего дня. И любил каждую, от первой до последней, даже когда его поведение было настолько двусмысленным, что я боялся, будто ошибся в нём.

Я не могу жить в мире, где его нет.

A3H2 — так всё началось.

A2H2 — так всё должно закончиться и так должно остаться. Больше никаких потерь.

— Как, Герми? — Возвращает меня в реальность сломанный голос Хайдеса, надломленный сдерживаемыми рыданиями. — Этот мудак даже слушать не хочет. И Тимосом мы тоже не можем пожертвовать. Отсюда нет выхода.

Правда.

А может, и нет.

— Мы можем связаться с остальными. Может, они найдут способ разблокировать все двери. Или выбить их. Не знаю, разве они могут оставаться закрытыми, пока Аполлон не взлетит на воздух?

Хейвен кусает губу.

— Можно попробовать. Даже если придётся просидеть здесь несколько дней. Кто бы ни разговаривал с нами, он должен быть где-то на острове. Если его найдут, то смогут освобо…

Голос: С этого момента у вас есть тридцать минут, чтобы решить, кто останется на взрывном устройстве. Через тридцать минут двери хранилища закроются независимо от того, будете вы все внутри или снаружи. Вы можете оставить одного человека и сбежать. Или умереть все вместе.

На долю секунды мы каменеем, но ярость, вспыхнувшая во всех нервных окончаниях, тут же приводит меня в чувство.

— Блядь, она нас что, слушает? — взрываюсь я.

— Здесь должны быть микрофоны, — предполагает Тимос за моей спиной.

Быстрым движением он запускает обратный отсчёт на часах.

— Ставлю на минуту меньше, на всякий случай.

И возвращается к Локи и файлам. Похоже, они уже далеко продвинулись.

Хайдес несколько раз ударяется затылком о стеклянную стену, с каждым разом всё сильнее.

— Я не могу потерять Аполлона. Мы не можем. Я больше никогда не оправлюсь.

Мы уже прошли через это с Афродитой. И носим следы до сих пор, и будем носить всегда. Хайдеса и Аполлона усыновили вместе, они жили бок о бок ещё до того, как познакомились с нами. Они были в одном приюте с Хейвен.

Мы все любим друг друга одинаково, но я прекрасно понимаю, что он имеет в виду.

— Хватит шептаться, — одёргивает нас Аполлон. — Что бы вы там ни замышляли, ничего не выйдет. Дайте мне право самому решать.

— Ты волен делать всё, что тебе, блядь, захочется, — отвечает Хайдес, — кроме как умирать. Тем более ради меня. Ты уже рисковал собой, когда мы были детьми и ты вытащил меня из горящего лабиринта. Это я обязан тебе жизнью, а не ты мне!

Голос ломается, глаза наполняются влагой.

— Позволь мне спасти тебя, брат. Прошу.

В глазах Хейвен отражаются те же слёзы, что застилают и мои. Смотреть на Хайдеса в таком состоянии невыносимо. А ещё хуже понимать, что причина — близкая смерть Аполлона.

— Я тебя умоляю, — добавляет Хайдес.

Слеза скатывается по его щеке, проходя прямо по борозде шрама.

Кадык Аполлона заметно дёргается, и на мгновение мне кажется, что слова всё-таки пробили брешь.

— Осталось двадцать пять минут, — сообщает Тимос. — Локи скоро должен закончить отправку файлов в ЦРУ.

Хайдес пытается снова и отталкивается от стены, почти ползком, как ребёнок. Кажется, у него даже нет сил подняться на ноги. Аполлон хватается за колонну, на которой стоит компьютер, пытаясь найти ещё более устойчивую опору.

— Мне встать на колени? Хочешь, чтобы я встал перед тобой на колени и умолял?

Аполлон отворачивается, с силой кусая губу.

— Не делай этого, Хайдес. Не надо.

— Это ты не делай!

Аполлон снова поворачивается.

— И как ты собираешься меня спасать? — кричит он, наконец теряя самообладание. — Как вы собираетесь меня спасти, не поставив Тимоса на моё место? Вы правда хотите пожертвовать им из-за ошибки, которую совершил я? Вы действительно сможете это сделать? У нас нет другого выхода!

Мы все замолкаем.

Он прав.

Мы всё равно обречены потерять одну жизнь.

Аполлон — мой брат. Тимос… Я даже не знаю, как его определить. Иногда друг, иногда брат, иногда почти отец и ангел-хранитель.

Из мыслей меня вырывает сам Аполлон. Он протягивает руку ладонью вверх.

— Наушник. Я хочу попробовать…

Он запинается.

— …связаться с Афиной и Лав.

Хайдес снова бросается на него, но Аполлон отбивает атаку, толкая его назад и удерживаясь на своей клетке.

— Я не буду сидеть здесь и слушать твои прощальные звонки! — орёт он ему в лицо. — Ты понимаешь, что я никогда не переживу твою смерть? Ты хоть представляешь, какую боль я буду чувствовать?

— Предложи план, брат, — спокойно отвечает Аполлон. — Мне любопытно. Остальные весят меньше меня. Хочешь поставить на эту клетку двоих, чтобы спасти меня и Тима? Кого именно? Гермеса и Локи? Локи и Хейвен, твою девушку?

Хайдес открывает рот, но ничего не говорит.

Аполлон не останавливается.

— У тебя есть способность к телепортации, и ты можешь дематериализовать нас отсюда?

— Хватит, — цедит Хайдес сквозь зубы.