— Нет, потому что Король занят с семьей Королевства Европа, — объясняет она, смягчая голос с безупречным мастерством.

Он кивает:

— Разумеется, они обсуждают приготовления к помолвке. Ты правильно делаешь, что не мешаешь им: молодой паре нужно уединение.

Его слова леденят кровь в моих венах. Притворяйся, Вирджиния.

Хищный взгляд Жреца смакует каждую тень, пробежавшую по моему лицу. Он удовлетворенно улыбается и поворачивается:

— Вымойте всё как следует, прошу вас.

Тереза разжимает пальцы на моей руке:

— Да что с тобой такое?! Хочешь нарваться на наказание или, того хуже, чтобы тебя убили?!

— Ты слышала, что он сказал?! — выдыхаю я на одном дыхании.

Она хмурится:

— Разумеется! В этом нет ничего нового. Почему ты ведешь себя так, будто слышишь это впервые?

Потому что я больше не могу терпеть этот замок из лжи, которым нас обвели вокруг пальца.

— Ничего, — шепчу я.

— Нет, ты что-то скрываешь! И лучше бы тебе не ввязываться в неприятности, потому что я не могу потерять еще одного человека! — Последние слова срываются с её губ с дрожью.

Я опускаю плечи. Её глаза смотрят на меня с такой тенью ужаса, что я замираю.

— Тереза… — выдыхаю я.

Я открываю рот, чтобы успокоить её, но появление гвардейца из личной охраны Эдоардо прерывает меня.

— Госпожа Вирджиния, Его Высочество ищет вас.

— Иди. Поговорим позже, но без глупостей!

Я выдавливаю улыбку и киваю:

— Вечером поговорим нормальнее, — шепчу я, прохожу мимо неё и следую за стражником на верхний этаж.

Мы поднимаемся по лестнице, и чем ближе мы подходим, тем тяжелее становится каменный валун, удушающий мое дыхание. Я должна оставаться невозмутимой, холодной… я не могу позволить ему проникнуть в мой разум. Не в этот раз.

Я ступаю на последнюю ступеньку и останавливаюсь.

— Вы не знаете, чего он хочет? — спрашиваю я едва слышным шепотом. — Если он хочет заказать что-то из еды для леди Фионы, я могу попросить девушек приготовить…

— Его Высочество один, — отвечает гвардеец. — Прошу. — Он указывает на дверь коротким кивком.

А-а. Я сглатываю ком в горле и за долю секунды привожу мысли в порядок. Притворяйся, Вирджиния, — повторяю я про себя. — Притворяйся так умело, как только можешь. Ни за что на свете Эдоардо не должен узнать правду, которую я скрываю.

Я сжимаю ручку пальцами и стучу:

— Разрешите?

— Войдите. — Его голос заставляет волоски на моей коже встать дыбом.

Я вхожу и закрываю за собой дверь. Эдоардо поднимается на ноги. Темно-синий мундир перекликается с его темными волосами, и единственными яркими акцентами остаются три золотые пуговицы. Похоже, он только что вернулся со смотра войск. Или же…

Стол перед ним накрыт на двоих. В центре горит свеча, источающая тонкий аромат ванили. Ну конечно, это для леди Фионы.

— Вас что-то не устраивает в ужине, Государь? Или мне пойти позвать леди Фиону?

— Садись, иначе всё остынет.

Я изгибаю бровь:

— Государь, мне не полож…

— Не заставляй меня повторять, — отрезает он, и в его глазах я не могу разглядеть ни единого намека, который помог бы мне разгадать его намерения.

Я подхожу, выдвигаю стул и сажусь. На тарелках лежат вырезки из говядины высшего качества, поданные с изысканным вином.

— Вы должны разделить эту трапезу с леди Фионой.

Он садится, берет бутылку и наливает немного вина в мой бокал:

— И этого ты бы хотела, Вирджиния?

Я встречаюсь с ним взглядом, но не понимаю, шутит он или говорит всерьез.

Он улыбается:

— Не волнуйся, я позвал тебя не для того, чтобы говорить об этом.

— Тогда для чего? — спрашиваю я, готовая принять приказы и убраться как можно дальше от его инквизиторских игр.

— Я хочу, чтобы ты разделить со мной этот ужин без использования пышных титулов.

— Не уверена, что правильно вас поняла.

— Ты всё поняла идеально.

Я хлопаю ресницами, слова замирают на губах, и я не могу сформулировать даже связного предложения.

Он с абсолютной непринужденностью берет вилку:

— Вырезка восхитительна, советую попробовать.

— Погодите, — вздрагиваю я. — Зачем всё это?

— Зачем я хочу поужинать с тобой? Или почему мы будем говорить без оглядки на мой титул?

— Оба вопроса имеют право на жизнь.

Он неторопливо режет мясо, будто это самая обычная ситуация в мире:

— Ну, мы ведь никогда этого не делали. Это моя предпоследняя просьба, а затем я оставлю тебя в покое. Обещаю.

— Предпоследняя? — повторяю я.