большого пальца по указательному.

Ты всегда так делаешь перед тем, как соврать.

— Письмо номер 402

Артур

Артур

Нанук врывается в комнату, его глаза метаются по Анне, лежащей на полу без сознания:

— Кто-нибудь объяснит мне, почему мы до сих пор не прикончили эту безумную убийцу?! Ждем, пока она очухается и попытается напасть на кого-то из нас с ножами, спрятанными в носках?!

Элайджа вздыхает и опускается на колени подле неё:

— Тише, Нанук. — Он связывает её запястья за спиной наручниками. — Нам сначала нужно понять, успела ли она кого-то предупредить. Одно неверное движение — и последняя часть плана пойдет ко дну, — объясняет он, затем пересаживается и скручивает её щиколотки. — И потом, пламени Артура хватило, чтобы вырубить её. Он едва не лишил её жизни.

— Это что, упрек? По правде сказать, я не испытываю ни малейшего раскаяния, и если она попытается сделать это снова, она труп, — отрезаю я, не моргнув и глазом.

Нанук кладет руку мне на плечо:

— Впервые в жизни я с ним согласен, и сам поверить в это не могу. Похоже, конец света близок.

Я одаряю его ледяным взглядом. Он убирает руку и вскидывает ладони. Я снова въедаюсь взглядом в Анну: её веки время от времени подрагивают, но она тут же снова погружается в небытие, а с её губ срывается невнятное бредное шептание. Я не должен был ослаблять хватку. Бледное лицо Ясмин занимает все мои мысли, я не способен нормально соображать дольше пары секунд, чтобы снова не увидеть его перед собой.

— Она в порядке? — шепчу я.

— Ясмин? — переспрашивает Нанук. — Знаешь, я заметил, что ты никогда не произносишь её имя. Ты хоть раз слышал, чтобы оно слетало с его губ, Элайджа?

— Нанук, ты хочешь кончить как Анна, или всё же ответишь на мой вопрос? Выбирай: у меня есть время для обоих вариантов.

Он чешет затылок:

— Она потеряла сознание. Врач всё еще осматривает её, Алази с ними наверху. Говорят, у неё и раньше была черепно-мозговая травма… вы знали?

Я изгибаю бровь и перевожу взгляд на Элайджу: тот лишь смущенно хмурит лоб.

— Судя по вашим минам — нет. Закрыли тему. И скажите мне, что у вас есть решение для этой психопатки-метательницы ножей.

Я вытягиваю ногу и наступаю ей на живот, но она не шевелится. Я толкаю её сильнее, и Анна кашляет, широко распахнув глаза.

— Мне хотелось бы сказать «доброе утро», но утро ни черта не доброе, а мое терпение лопнуло слишком давно. Я был весьма великодушен к тебе и не прикончил тебя на месте, но повтори ты еще раз подобную оплошность — и мое пламя без колебаний выжжет твою кожу дотла.

Она смачивает пересохшие губы:

— Убить эту дрянь было бы благом для тебя, — выдыхает она с дрожью.

Я опускаюсь на колени до её уровня. Её лицо искажается в гримасе боли, но она выдерживает мой взгляд.

Я приоткрываю губы:

— Она — моя Невеста. Тронешь её хотя бы пальцем — и тот урок, что ты получила, покажется тебе детской прогулкой. Я переломаю тебе кость за костью, а затем позволю огню обуглить твое лицо. Я ясно выразился? Я не люблю повторять дважды.

— И так ты обращаешься со своей кузиной?! — Её глаза наливаются слезами. — Я искала тебя как безумная все эти годы!

— Во-первых, ты мне не кузина, Анна. Во-вторых, я никогда не просил тебя меня искать.

— Но разве ты не понимаешь?! — Её нижняя губа дрожит, а слезы чертят дорожки по лицу. Хрупкость, которую она демонстрирует сейчас, не имеет ничего общего с той силой, какую я помнил. — Ты теряешь из виду то, кто ты есть на самом деле! Ты ведь не хочешь убивать Эдоардо и стирать королевство с лица земли! Ты не такой, и никогда им не будешь!

Её глаза пытаются въесться в меня в поисках чего-то, что давно умерло.

Нанук хлопает в ладоши:

— Вау, у девчонки есть яйца!

Она поднимает взгляд и испепеляет его, вытягивая губы в отвращенной мине.

— Рад познакомиться, я — губернатор. А ты, должно быть, та самая убийца, которая в прошлый раз явилась сюда со своей армией и велела заложить бомбы в моем городе. Считай, что ты дома.

— Пошел ты нахуй — и ты, и твоя никчемная дерьмовая земля! — ядовито выплевывает она.

Он улыбается и усаживается на стул за моей спиной:

— Вы в своем королевстве всегда такие жестокие?

— Думаешь, Король оставит вас в живых, когда прободает всё это?! — задыхается она.

Я щелкаю языком за щекой:

— Ты закончила этот никчемный спектакль?

— Ты должен выслушать меня, я…

— Нет. Это ты должна слушать, иначе не выйдешь отсюда живой. — Я раскрываю ладонь и создаю огненный шар, повисающий между пальцами.

Она бледнеет и ползет назад на остатках сил, но не преодолевает и пары метров.