Хотя Пого и понимал, что Рэйнер Спаркс, обладая теми силами, которые Макани ему приписывала, мог прямо сейчас находиться в комнате, поверить, что этот жуткий дрочила действительно здесь, было трудно. На Макани не нападали. Она выглядела спокойной — и прекрасной. При том оружии, что у Спаркса было помимо тазера, он мог бы уже застрелить Пого: позицию выдал бы только всполох выстрела за долю секунды до того, как пуля нашла цель. Если он убил столько людей, сколько подразумевало психическое видение Макани, если делал это так часто, как сам хвастался, — он бы не колебался, добавляя ещё одну отметку в свой счёт.

Во сне милая девочка что-то пробормотала и вздохнула.

Пёс, казалось, распутал до конца тот самый след, который довёл его до исступления. Он стоял у подножия кровати, нюхал одеяло, ковёр, воздух слева, воздух справа — но уже без прежнего рвения. Он посмотрел на Пого так, словно хотел сказать: Молю тебя, милорд, что привело меня сюда и почему теперь мои чувства погружены в забытьё? Или, возможно, всего лишь: Чувак, чё происходит?

Комичность собачьего недоумения растопила часть льда в жилах Пого. Удержать ощущение неминуемой опасности, которое заставило его ворваться в гостевую комнату, становилось трудно. У окна стояло кресло, в котором можно было сесть на караул — пистолет на коленях, пёс у ног. Если заварить ещё один кофейник армянского кофе и выбрать книгу не «В дороге», можно было бы отбиться от соблазна задремать в удобном кресле.

И тут Макани, довольная каким-то поворотом сна, издала звук — тише смеха и мелодичнее хихиканья: очаровательное детское выражение, — и вздохнула, словно с лёгким сожалением или ещё более лёгким удовлетворением.

Пого казалось: экстрасенс — даже с ограничениями своих способностей — не смогла бы лежать в счастливых сновидениях, если рядом, под рукой, её убийца. К тому же он начинал чувствовать: он слишком поддался возбуждению пса и из-за этого что-то упустил по пути — отвлёкся. Когда Боб принялся бродить из угла в угол в явном недоумении, Пого шёпотом позвал его к двери, и вместе они отступили в коридор.

* * *

Кроме жестокого секса и убийства, ничто не радовало Рэйнера Спаркса так, как наблюдение за неполноценностью людей рангом ниже — когда их планы рушились из-за его силы.

Очевидно, Макани сказала не-Олли, что кто-то желает ей зла.

Он решил стать её защитником.

Ура герою.

Возможно, Макани нарушила собственное правило — правило тайны. Возможно, она рассказала не-Олли и о своей силе.

И о силе Рэйнера тоже.

Поведение защитника намекало на подозрение — на нечто невидимое.

Но болван убедил себя, что Макани в безопасности.

В непосредственной близости от Рэйнера пёс не мог ни увидеть, ни услышать, ни учуять его. Его сила полностью укрывала его.

Однако в других местах дома Рэйнер оставлял след.

След. Мельчайшие частицы кожи, которые человек непрерывно теряет. Выпавшие волоски. Микрокапли пота. Распылённый кожный жир. С каждым выдохом вылетают частички слизи из пазух — настолько крохотные, что увидеть их можно лишь под самым сильным увеличением.

Всё, что отшелушивалось от Рэйнера, несло его ДНК-отпечаток.

Обоняние любой собаки в тысячи раз сильнее человеческого. У некоторых пород — в десятки тысяч раз.

У ретриверов, включая лабрадоров и голденов, обоняние особенно тонкое.

Вне поля зрения Рэйнера, за пределами сферы действия его силы, пёс мог учуять этот след.

Раньше это никогда не подвергало Рэйнера опасности.

И на этот раз тоже не станет проблемой.

Боб недостаточно умён, чтобы иметь значение.

Хотя, возможно, он умнее, чем не-Олли.

На кровати, во сне, Макани тихо простонала.

Рэйнер прошептал ей обещание:

— Я заставлю тебя стонать, маленькая сучка, когда ты будешь подо мной. А потом я заставлю тебя кричать.

Глядя на неё сверху вниз, он хотел срезать ей лицо и скормить ей же.

Но это был только второй раунд. Очное столкновение придётся отложить до третьего.

Возможно, его шёпот проник в мир её сна. Она открыла глаза.

* * *

Едва Боб вышел из спальни, какой-то запах снова ударил по нему, словно током. Он срочно рванул к источнику, лапы бешено вгрызались в ковровую дорожку, сдвигая её; дорожка ушла у него из-под лап, завернулась к стене и швырнула его юзом по паркету.

Пого, тихо закрыв за собой дверь и увидев, как пёс метнулся через Т-образное пересечение коридоров, понял: раньше он, похоже, совершил грубую ошибку. Он был уверен, что Боб ведёт след к комнате Макани, и помчался впереди, показывая дорогу. Но крыло спален делилось на два отрезка: гостевые комнаты — в одном, мастер-сьют — в другом. И теперь выходило, что, предоставленный самому себе, пёс повернул бы на пересечении налево — а не направо, к гостевым.

Боб исчез в мастер-сьюте, через дверь, которая должна была быть закрыта, но была открыта, — и Пого пошёл за ним, держа пистолет обеими руками.

* * *

Макани не видела Рэйнера, стоящего у кровати.