Он мог просто распространить своё моджо и на соседей. Они не увидели бы его и не услышали бы криков так же, как другие посетители в «Шаркин» накануне не увидели, как он швырнул Макани пивом в лицо, и не услышали, как он обматерил её.

А на его пистолете стоял глушитель. Когда он выстрелит не-Олли в голову, раздастся лишь мягкий, почти чувственный всасывающий звук.

Рэйнер был готов закончить с этим типом. И жаждал заняться Макани.

Он покинул семейную комнату, прошёл по главному коридору в прачечную, пересёк гараж и открыл боковую дверь.

Луна висела слишком низко и не освещала узкий проход между домом и стеной участка.

Рэйнер двинулся к задней части владения.

* * *

Просунув нос между двумя балясинами и глядя в сторону дома, Боб встревожился. Он низко зарычал, заскулил, снова зарычал — и повернулся к Макани и Пого.

— Наш гость пришёл, — сказал Пого.

Макани сказала:

— Меня сейчас вырвет.

— Не вырвет. Можешь умереть, но хотя бы не опозоришься.

— Кажется, ты прав. Что меня поражает.

Когда последний свет ушёл с неба, они развернули кресла от вида и чуть сильнее повернули их к дому.

Днём они отключили таймер ландшафтной подсветки. Двор лежал в густой темноте. Они не могли видеть, как подходит Рэйнер. Или слышать его. Но и он почти ничего не видел — кроме светящейся беседки и Макани, сияющей в ней.

Ночью, накануне, в гостевой комнате, когда Боб не мог ни увидеть, ни услышать Рэйнерa, а мог лишь чуять его, пёс растерялся. Сейчас, в ночи, он не мог ожидать, что увидит убийцу, — и поэтому его не так легко было обезоружить недоумением. К тому же днём они два часа приучали лабрадора к запаху убийцы.

Боб становился всё более беспокойным — значит, Рэйнер пересекал двор и приближался к беседке. В руке Пого держал выключатель, купленный днём. От выключателя тянулся чёрный удлинитель, огибал двор и уходил к блоку управления газонными разбрызгивателями. Главное — не включить их слишком рано, от страха. Нужно дождаться коровьего колокольчика.

* * *

Подходя к беседке, Рэйнер услышал во внутреннем ухе волнующий фрагмент из «Кольца Нибелунга» Рихарда Вагнера.

Это была любимая музыка Гитлера.

Теперь, когда Рэйнер был в деле, вагнеровская композиция оказалась идеальным сопровождением грядущего насилия. Она делала его выше десяти футов. Он едва не плакал.

Выстрелить смазливому идиоту в лицо.

Выстрелить в собаку.

Затащить суку в дом и научить её красоте боли — такой, какой она ещё не знала.

В своей почти слепой спешке он наткнулся на провод — где-то в двенадцати-пятнадцати сантиметрах над землёй, натянутый поперёк двора.

Он споткнулся и рухнул — и тут зазвенел коровий колокольчик.

* * *

По-прежнему находясь под властью силы убийцы, Пого не услышал, как тот упал, но коровий колокольчик был отдельной сущностью — не частью Спаркса, — и он звякнул, когда натянутый провод был задет.

Запах убийцы возбуждал Боба до потери самоконтроля. Он бы выскочил из беседки и помчался во двор, если бы Макани не держала поводок обеими руками.

Пого щёлкнул выключателем. После короткой задержки, пока сработали реле и открылись клапаны, газонные разбрызгиватели обрушили на траву обильный дождь — благодаря форсункам повышенного расхода, которые они с Макани установили днём.

* * *

В ярости от того, что упал, от того, что его унизили эти двое лузеров в беседке, Рэйнер ахнул, когда из выдвижных разбрызгивателей вырвался настоящий шторм.

Что эти идиоты себе воображают?

Они думают, что смогут унижать его до смерти?

Он пытался лягаться, высвобождаясь из провода.

От его рывков коровий колокольчик звенел всё громче.

Он скормит смазливому мальчику его отрезанное мужское достоинство раньше, чем скормит суке её лицо.

Вагнер грохотал у него в голове.

* * *

Кусок изолированного кабеля толщиной в полдюйма лежал на полу возле кресла Пого; одним концом он был подключён к распределительной коробке, обслуживавшей беседку. Подняв кабель после того, как включил разбрызгиватели, Пого следил, чтобы рука была далеко от оголённых медных жил на конце, где он содрал изоляцию.

Пока Боб рвался вперёд, а Макани удерживала его в безопасности, Пого встал и выбросил кабель между двумя балясинами — на мокрую от дождя траву.

Он ожидал, что Спаркс закричит. Убийца не сможет удерживать заклятье, которым накрыл их, — уж точно не на пороге смерти. По словам Макани, когда она плеснула ему пивом в лицо в ресторане, он на мгновение потерял контроль — и другие вдруг стали его замечать в момент его унижения.

Крика не было. И всё ещё не было.

Пого твердил себе: держись спокойно, держись спокойно, — но лоб покрылся мелкой испариной.

* * *

Рэйнер думал, что высвободился из провода, но, поднявшись наполовину, понял: он всё ещё запутан, — и снова рухнул лицом вниз во что-то мерзкое, набив полный рот и едва не подавившись. Ему не нужно было гадать, что это: он мгновенно понял, что это, — и был в ярости, возмущён тем, что эти двое так увлеклись подготовкой ловушки, что не удосужились убрать за собакой.