Они добрались до внутреннего двора Роузвуд-Холла. Пожарный робот все еще одиноко стоял там.

— Точно не хочешь подняться и покувыркаться со старой плоскогрудой выпивохой?

— У тебя вовсе не плоская грудь, ты не пьяна, да и твой путаник из ревности наверняка откусит мне кое-что.

Ричард, начисто лишенный ревности, заворожено смотрел на звезды.

— Когда ты собираешься вернуться на американскую сторону, чтобы забрать свою гунна?

— Завтра ночью.

— Ты реально сможешь притащить все это барахло сюда? И оно останется прежним, когда пересечет границу нашего мира?

— Хорошие вопросы, но у меня нет на них ответов.

Мэри посмотрела на него снизу вверх, и в звездном свете ее лицо показалось бледным и странно эльфийским.

— Времени у нас в обрез, Джек. У нашего тета. Я это чувствую. А ты?

Он мог бы солгать, но в эти мгновения надвинувшихся сумерек, когда Ричард смотрел на звезды, а Мэри — на него, делать этого не стал.

— Да.

«Это без пяти девять, — подумал Джек. — В Париже».

— Да продлятся дни твои на земле, Джек, — сказала она и поцеловала его на ночь.

Он ответил на поцелуй, пока Ричард не сводил глаз со чужих созвездий Срединного Мира.

5

На следующее утро Джек и Джордж отвезли сколоченные Палле Доусоном ящики на букке на базу «Проекта „Стрела“». Заодно они прихватили четыре больших ведра, доверху наполненных мелким белым песком с пляжа Полумесяца. В полдень Джек помог раздать обед из говяжьего фарша и жареной картошки. Был там и консервированный компот из стремительно пустеющей кладовой Роузвуд-Холла. Но в город уже начали поступать и другие припасы, в основном благодаря Джори. Красноголовые убили всех встреченных на своем пути и взорвали все, что смогли взорвать, но пощадили посевы, скот и диких лошадей, кочующих по Ничейным землям.

После полудня Джек зашел во временный лазарет Роузвуд-Холла, чтобы проверить рану на голове Элис. Все заживало отлично, без малейших признаков инфекции. Чего нельзя было сказать о многих из тех, кого устроили на ночлег в большой зале Холла.

Он дошел до своего прежнего дома и лег на балконе. В каком-то смысле он даже порадовался, что дома больше нет. Ему больше не придется бродить в одиночестве по комнатам, где ходила Софи, или спать в постели, которую он с ней делил. «И кто теперь романтик?» — подумал он, заворачиваясь в спальный мешок и натягивая на глаза шляпу-джагу, чтобы защититься от солнца.

До него долетали стук молотков и крики из Среднего и Нижнего города — горожане продолжали восстанавливать жилье, да и на кладбище Долгого Ветра еще оставались невыкопанные могилы. Рай Коннорс сейчас наверняка вовсю готовится к очередной раздаче еды, скорее всего, проклиная помощников за медлительность и неуклюжесть. Джек чувствовал вину за то, что не помогал им, но интуиция подсказывала, что сегодня ночью у него будет своя работа, и сейчас нужно отдохнуть и набраться сил перед ее выполнением.

Ему приснился Спиди Паркер и парк аттракционов «Аркадия». Ему двенадцать. Стоит поздняя осень, самое преддверие зимы, и парк развлечений совершенно пуст. Спиди сидит на ступенях, ведущих к карусели, где замерли деревянные лошадки и затих орган. Единственной музыка — звуки гитарных переборов Спиди. Он поет красивым, надтреснутым старческим голосом: «Иисусе, приди к нам, о Иисусе, приди к нам грешным, ибо настал час нужды, о, какой черной нужды…»

Он замечает Джека и перестает играть.

— Только посмотрите на него, Джекки, совсем взрослый стал!

Джек смотрит и видит, так оно и есть. Из двенадцатилетнего пацана он в мгновение ока превратился в почти шестидесятилетнего старика. Так бывает только в снах и в кино, думает он. Потому что кино — это и есть сны.

— Все верно, старина Странник Джек, — произносит Спиди.

Удивляется ли Джек тому, что его мысли прочитали? Нисколько.

— У нас получится, Спиди?

— Не мне решать.

— Кто-нибудь из нас погибнет?

— Не мне решать.

Джек продолжает настаивать:

— Хоть кто-нибудь из нас вернется?

— Приди ко мне, так ты сказал.

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Сам знаешь, что я имею в виду.

Спиди так и не поднимает глаз на Джека, лишь крутит колки гитары, которая — во всяком случае, на неискушенный слух Джека — настроена идеально.

— В Париже без пяти девять, Спиди?

— Разве бывает иначе? — отозвался Спиди.

6

Джек выскользнул из сна, унося с собой тающие обрывки сновидения. Он проспал несколько часов. День подошел к концу, и вечер тоже скоро закончится. У него оставались дела, но сон не давал покоя.