— Если взрывы, что мы слышали глубоко в Ничейных землях, прогремели у нас, сомневаюсь, что от наших постелей вообще что-то осталось. Да и от всего остального тоже. И если бы в усадьбе «Большого Неба» оставались люди, они бы вышли посмотреть, кто проезжает мимо, верно?

— Верно. Будь они живы.

— Проверим? — Ее глаза умоляли его сказать «нет».

— Думаю, лучше двигаться дальше, как считаешь?

— Да. Пожалуй, так будет лучше.

Они миновали еще несколько угодий ранчо «Большое Небо», еще больше жилых домов и амбаров. В загонах мычали коровы. Ближе к городу пошли мелкие хозяйства — на американской стороне их назвали бы огородами. Вправо и влево разбегались грунтовые дороги. Они проехали мимо застывшей букки; нижняя половина возницы так и осталась сидеть на козлах. Его мертвые руки сжались в кулаки, все еще держащие вожжи, но верхняя часть туловища завалилась назад, а кишки и кровь заляпали мешки с овощами. Двое мулов, тянувших телегу, пали прямо в упряжи, собирая тучи мух.

Мэри отвернулась, зажав рот ладонью. Они не стали это обсуждать.

Снова выглянуло солнце, но грело оно уже не так сильно, как в Ничейных землях, и Джек почувствовал (или ему почудилось), как в ветерке проступила первая соленая нотка Чистого моря. Ни единой живой души вокруг — ни во дворах, ни в окнах, ни в поле. Несколько мелких хуторов сожжены, но трехдневный дождь не дал огню разгуляться.

Дорожное покрытие здесь оказалось получше, и впереди Джек увидел раскидистое дерево каппа-каппа, нависающее над поворотом дороги. Он собрался было предложить сделать привал в его тени и пообедать, как вдруг мимо них пронеслась огромная крестообразная тень. Джек готов был поклясться, что Ричард спал без задних ног, но тот в мгновение ока подорвался и выскочил из окна Мэри. Обычно, когда ушастик выбирался наружу, он просто хотел немного пройтись рядом с Мальчиком (и сцапать пару-тройку жуков, которых Мэри прозвала «небесным изюмом Ричарда»). Но в этот раз он припустил перед Миссис Т. с такой скоростью, в которую Джек не поверил бы, не увидь он собственными глазами.

— Что там, Мэри? Что такое?

— Птица! Большая! Громадная! Пролетела мимо каппа-каппы! Быстрее! Не дай ей схватить Ричарда!

Джек прибавил газу; Миссис Т. закачалась и загрохотала по разбитому асфальту. Их пожитки — изрядно поредевшие за время в пути — подпрыгивали и дребезжали сзади. Они пролетели сквозь тень дерева, где Джек надеялся остановиться на обед, и заложили вираж. Ричард сидел посреди дороги, и Джеку пришлось со всей дури ударить по тормозам, чтобы не переехать его. Ушастик-путаник наверняка слышал грохот их колымаги, но даже не обернулся и не шелохнулся.

— О Ган, — прошептала Мэри. — Что… что это вообще такое…

Джеку доводилось видать всякое в Долинах, но это зрелище могло поспорить и с летающими людьми, и с двухголовыми попугаями. Шагах в двадцати впереди, прямо напротив Ричарда, сидела плунджа. Она была еще крупнее той, что Джек видел раньше: изумрудно-зеленые перья, длинный крючковатый клюв, похожий на исполинский шип, и глаза величиной с чайные чашки, налитые черными чернилами. Она устроилась на теле мужчины в широких кожаных штанах загонщика.

— Я заберу Ричарда! — крикнула Мэри, но Джек перехватил ее руку прежде, чем она успела выбраться из «Бинни». Перехватил жестко. Если она попытается взять Ричарда на руки сейчас, тот ее покусает. Это было не предчувствие, а абсолютная уверенность.

— Стой, слышишь меня!

Плунджа раскрыла клюв и издала мерзкий, скрежещущий клекот. «Даже не думай», — говорил этот клекот… но Джеку показалось, что тварь блефует. Она захлопала крыльями и затопталась на месте прямо на спине мертвеца, когтями терзая в клочья окровавленную рубаху. Ричард поднялся на лапы и начал медленно сокращать расстояние до птицы. Мордочка его вытянулась вперед. Зубы оскалены.

— Отпусти меня, Джек! Она же его убьет!

— Не убьет, — отрезал Джек. Мысленно моля Бога и Гана о том, чтобы он оказался прав.

Над головами промелькнуло еще несколько теней — другие плунджи держали курс на Дези. «Стервятники», — подумал Джек.

Ричард подошел вплотную. Плунджа снова затрепетала крыльями и медленно попятилась с тела, но улетать не собиралась. Ушастик словно зажал птицу в какие-то ментальные тиски.