Пальцы Лейкен еще сильнее сжали мою куртку.

— Мы были такими юными. Иногда я думаю, что нам было суждено остаться лучшими друзьями. Что именно в этом заключалась наша судьба. А потом чувствую себя предательницей даже за саму эту мысль.

Казалось, она вырвала эти слова прямо из моей души. Я слишком хорошо знал эту внутреннюю борьбу.

— Будто тому, что у вас было, суждено остаться в той невинной части жизни. Во времени, когда мир еще не успел все усложнить и изменить.

— Именно. Я знаю, что Джейс всегда был бы в моей жизни. Что я всегда любила бы его...

— Но уже другой любовью.

Лейкен пристально посмотрела на меня.

— Карисса?

Я кивнул.

— Наши отношения начинались так красиво, а мы превратили их во что-то уродливое. Исковеркали, пытаясь втиснуть в форму, которой они больше не соответствовали. Сейчас я отдал бы все, лишь бы тогда суметь ее отпустить.

Пальцы Лейкен разжались на моей куртке, и она взяла меня за руки. Ее кожа была мягкой, как лепестки, а кости казались такими хрупкими.

— Ее смерть не твоя вина.

Не напрямую. И все же моя. Именно я впустил в ее жизнь ту тьму, которой был Илай. Иногда мне хотелось, чтобы в тот день в детском саду я сел рядом с кем-нибудь другим. Тогда, возможно, свет Кариссы до сих пор не погас бы.

Лейкен крепко сжала мои руки.

— Не твоя.

— Все сложно.

— Так всегда бывает. Думаешь, я не ношу на себе шрамы вины? Это я придумала уехать с озера и отправиться на вечеринку, которую устроил брат Джейса. Мне непременно нужно было убедиться, что Джекс не натворит глупостей. Я так боялась, что семья, частью которой стала, развалится, как моя.

Глубоко в груди все скрутило. Словно плоть и внутренности затягивались в тугие узлы.

— Решение поехать из одного места в другое не делает тебя виноватой.

— Нет. Виноват мужчина, который решил принять метамфетамин и сесть за руль. Но это не мешает бесконечным «а что, если» преследовать меня. Их столько, что я могу в них утонуть.

Я снова обнял Лейкен и уткнулся лицом в изгиб ее шеи. Я знал, каково это — тонуть в подобных вопросах. С трудом находить воздух, чтобы вдохнуть.

Лейкен судорожно выдохнула.

— Мне правда пора. Уже темнеет...

— Останься сегодня у меня. — Слова вырвались прежде, чем я успел их остановить. — В домике есть вторая спальня.

Она молчала и не двигалась.

— Мне очень не хочется сегодня оставаться одному.

Мы потревожили слишком много призраков. А мысль, что Лейкен вернется в пустую квартиру, пока кто-то, возможно, пытается причинить ей вред, была почти невыносима.

— Хорошо.

Она произнесла это почти беззвучно, но я почувствовал слово на своей шее. Ее теплое дыхание подняло крошечные волоски на коже.

— Я поеду впереди. Держись рядом.

14



Лейкен

Глупо. Глупо. Глупо. Это было невероятно глупо, но я продолжала ехать за пикапом Боудена по извилистым горным дорогам. Потому что, если быть честной, сегодня я тоже не хотела оставаться одна. Хотелось знать, что рядом кто-то есть. Не то чтобы он мог спасти меня от демонов, ломившихся в мою дверь. Но хотя бы мне не пришлось бы встречаться с ними в одиночестве.

Боуден остановился перед массивными воротами и опустил стекло. Провел чем-то над панелью, и створки начали разъезжаться. Я знала, что Рэмси живет где-то в этом районе, но никогда прежде здесь не бывала. Я бы многое отдала хоть за немного света, чтобы рассмотреть окрестности. Наверняка отсюда открывались потрясающие виды. Для фотографий — просто убийственные.

Я ехала за Боуденом по гравийной дороге, пока он не остановился у домика. Припарковалась рядом и посмотрела на здание. Оно было одновременно простым, деревенским и безупречно продуманным. И идеально вписывалось в пейзажи восточного Орегона.

Моя дверь открылась, и я с трудом удержалась, чтобы не вздрогнуть.

— Только не говори, что передумала.

Я подняла взгляд на его красивое лицо. Челюсть словно высекли из камня, а глаза проникали прямо под кожу.

— Конечно, передумала.

— Поздно. — Боуден открыл заднюю дверь, взял Гизмо на руки и прихватил мои вещи. — Пошли. У меня есть замороженная пицца.

— Надо было догадаться, что ты любишь командовать. Кинозвезда, привыкшая получать желаемое.

Боуден рассмеялся. Звук скользнул по коже и вызвал приятную дрожь. Он поднялся по ступенькам, доставая ключи.

— Возможно, я немного избалован.

Я приподняла бровь.

— Ладно, больше чем немного.

Он отпер дверь и распахнул ее.

Когда мы вошли, очаровательно нелепая собака сонно подняла голову и несколько раз моргнула.

— Пичес, ты все это время спала? — спросил Боуден.

Собака застучала хвостом. Гизмо радостно залаял, и уши Пичес дернулись. Она поднялась и поспешила к Боудену.

Он покачал головой и указал на дверь.

— Нет-нет. Сначала на улицу.