— Пошли. Нужно вернуться к началу тропы. Скоро стемнеет. — Даже сквозь серые тучи было видно, что солнце уже опускается. Я направилась к рюкзаку, но Боуден взял меня за локоть.

— Давай я. А ты покажешь, как все сложить, чтобы я ничего не сломал.

— Хорошо. — Я объяснила, как уложить камеру в специальный рюкзак, куда убрать штатив и остальные мелочи.

Боуден изучил вторую конструкцию, лежавшую на земле.

— Это переноска для ребенка?

Я сжала губы, чтобы не рассмеяться.

— Мне ведь нужно как-то доставлять сюда Гизмо. Он не любит оставаться дома, а его колеса плохо справляются с такими тропами.

Боуден покачал головой и с тоской посмотрел на Гизмо.

— Ты ведь правда заставишь меня это надеть?

Гизмо лишь смотрел на него снизу вверх, тяжело дыша и словно улыбаясь.

— Ну, если ты недостаточно мужественный...

Карие с зеленью глаза Боудена мгновенно метнулись ко мне.

— Я буду чертовски крут в этой переноске.

Я наклонилась, чтобы поднять Гизмо, пока Боуден надевал ее. Спину пронзила боль, но я прикусила щеку изнутри, не позволяя себе издать ни звука. Потом посадила Гизмо в переноску и надежно пристегнула.

Отступив на шаг, я не смогла сдержать улыбку. Достала телефон из заднего кармана и включила камеру.

— Такое нельзя не сфотографировать. — Я сделала снимок. — Как думаешь, сколько US Weekly заплатит за подобное?

Боуден вымученно улыбнулся.

— Я бы беспокоился, но только я знаю, кто ты на самом деле. Думаю, моя тайная жизнь мужчины с переноской в безопасности.

Я фыркнула.

— Ну зачем ты все испортил? Я уже мысленно тратила свои миллионы.

— Не хочу тебя расстраивать, но не думаю, что эта фотография стоит миллионы.

— Опять все портишь. Дай мне пожить в мире грез.

— Ладно. — Боуден пошел по тропе, а я пристроилась рядом. — На что бы ты потратила свои миллионы?

— Хм. На огромную ванну, в которой можно лежать часами.

— Одобряю.

— И на замок для Гизмо.

Боуден приподнял бровь.

— Замок для собаки?

— Есть одна компания, которая делает собачьи замки. На самом деле это просто красивые клетки с лежанками внутри. Но я всегда хотела купить ему такой. В конце концов, он принц.

Боуден усмехнулся и погладил Гизмо по голове.

— Это точно. Что еще?

— Частный самолет. Чтобы летать куда угодно и не мучиться со всей этой аэропортовой суетой. — Я помедлила и посмотрела на него. — У тебя ведь есть частный самолет?

Он виновато улыбнулся.

— Он не мой, а семейный. Но иногда очень выручает.

Я покачала головой.

— Ты живешь в совершенно другом мире. — От этой мысли мне почему-то стало грустно. Мы с Боуденом словно существовали в разных вселенных. Нас свел какой-то странный сбой в пространственно-временном континууме. И долго это не продлится.

— Отличаются только внешние атрибуты. Не пойми меня неправильно. Я знаю, как мне повезло, и ни секунды не принимаю это как должное. Но деньги не решают все проблемы по волшебству. Иногда они создают новые.

— Так было с твоей девушкой? — Это слово далось мне с трудом.

— Во многом. Когда растешь в таком мире, постоянно ощущаешь давление. Нужно всегда иметь больше. Денег, власти, влияния. Некоторые не могут перед этим устоять.

— Мне было бы тяжело.

— Кариссе тоже. Она была очень ранимой. Ее легко было сломать. — На челюсти Боудена дернулся мускул. — Наверное, я слишком долго решал за нее все проблемы. Она так и не научилась твердо стоять на собственных ногах.

Я никогда не хотела снова переживать нечто подобное той аварии. Потерю Джейса, разрушившуюся дружбу, мучительное восстановление. Но во многом все это сделало меня еще упорнее. Я боролась за желаемое и никогда не сдавалась. Даже если мне требовалось в десять раз больше времени, чем остальным.

— Когда любишь человека, легко захотеть решить за него все проблемы.

— Но это редко бывает правильно. В какой-то момент каждый должен сам нести часть своей ноши.

— Говорит мужчина, который тащит все мои вещи.

Уголок рта Боудена приподнялся.

— Это другое.

— Может быть. А может, и нет. Когда ты уедешь, мне снова придется носить все самой. Я не могу потерять мышцы, которые для этого нужны.

Мы завернули за поворот, и он нахмурился.

— Наверное, в этом есть смысл.

— Тогда почему у тебя такой вид, будто кто-то пнул твою собаку?

— Мне не нравится, что тебе приходится делать то, что причиняет боль.

Я замедлила шаг.

— Иногда самые болезненные вещи в итоге приносят самую большую награду. Ты понимаешь, что оказался достаточно сильным и справился. А вид с вершины становится еще прекраснее.

— У тебя настрой куда лучше моего. Я обычно рыдаю, когда тренер заставляет меня делать третий подход берпи. Ты бы ему понравилась.

Я усмехнулась и снова ускорила шаг.

— Хочу увидеть видеодоказательство этих слез.

— Садистка.

Я тихо рассмеялась.