Боуден еще немного постоял рядом, затем направился к своему пикапу. Слезы хлынули лишь тогда, когда он скрылся за слегка тонированными стеклами на другом конце стоянки. И когда они начались, я уже ничего не могла с ними поделать.

13



Боуден

Я сидел в пикапе и смотрел на внедорожник Лейкен. Сквозь тонированные стекла я едва различал, как дрожат ее плечи. Каждое движение разрывало мне грудь и кромсало остатки сердца.

Она пережила больше, чем должен вынести любой человек, и наконец сломалась. Я не стал обдумывать свои действия. Просто двинулся. Вылез из пикапа, пересек стоянку и распахнул дверь машины Лейкен.

Она вздрогнула, но даже не попыталась скрыть слезы. Они лились слишком быстро и сильно, чтобы она могла сдержаться. Я повернул ее к себе, обнял и крепко прижал.

Лейкен не сопротивлялась, но и не обняла меня в ответ. Все ее тело сотрясалось от рыданий.

— Это слишком, — выдавила она сквозь слезы.

— Я знаю.

Слишком тяжелая ноша для любого человека. Слишком много потерь. А теперь ко всему прочему существовала вполне реальная угроза и для нее самой.

Я прижал ее крепче, позволяя выплакаться. Пальцы Лейкен стиснули мою куртку. Это было первое прикосновение, которого она искала сама. Первая попытка найти утешение. Я хотел отдать ей все, что у меня было. Что угодно, лишь бы хоть немного облегчить ее боль.

— Выпусти это.

С ее губ сорвался еще один всхлип.

— Если я дам этому выход, оно может меня сломать.

— Ты слишком чертовски сильная для этого. — Я знал ее всего неделю, но был уверен в этом непоколебимо. Лейкен обладала невероятной внутренней силой. — Но если продолжишь держать все в себе, только навредишь себе. Нужно выпустить боль. Рассказать кому-нибудь, что ты чувствуешь.

Лейкен немного отстранилась. Ее покрасневшие, опухшие глаза встретились с моими.

— А ты с кем разговариваешь?

— С отцом.

Я рассказал ему не все, но многое. После смерти Кариссы он несколько недель жил со мной в доме в Малибу. Мы пили виски и говорили обо всем. Или молчали и просто смотрели на океан. Но я знал, что не один.

Я не был уверен, что у Лейкен есть такой человек. Тот, рядом с кем можно полностью снять защиту. В груди что-то резко дернулось, требуя вырваться наружу. Я хотел стать этим человеком для нее.

Теперь Лейкен плакала беззвучно. Слезы скользили по щекам, оставляя причудливые дорожки. Даже в самые мучительные минуты она казалась произведением искусства.

— Я рада, что он у тебя есть.

— А кто есть у тебя?

Она сглотнула с заметным усилием.

— У меня есть я сама.

— Самая важная связь в нашей жизни. Но не единственная, которая нам нужна. Кто есть у тебя, Лейкен?

В ее глазах вспыхнуло раздражение. И это было куда лучше горя, еще секунду назад затапливавшего их.

— У меня есть Адди, Эв и Хэдли. Еще Джилли, Кей и Чип.

— Ты рассказываешь им об этом? О том, как боль пожирает тебя заживо? Позволяешь им узнать тебя настоящую? Или держишь на расстоянии?

Я вел себя как настырный ублюдок и прекрасно это понимал. Но это был мой единственный шанс достучаться до Лейкен, пока потрясение ослабило ее защиту.

Она открыла рот, но тут же снова его закрыла.

— Я не люблю выставлять личное напоказ.

— Я понимаю.

Наверное, лучше всех в ее жизни я понимал желание задернуть шторы. Когда твою жизнь выставляют напоказ и разбирают по кусочкам, это естественно. А когда тебя препарируют в самые тяжелые минуты, скрытность становится необходимой защитой.

Я провел ладонью вверх и вниз по спине Лейкен. Пальцы осторожно скользили по выступам позвоночника.

— Мне очень жаль твою подругу.

Слез стало больше, но рыданий уже не было.

— Мы даже больше не дружили. Наша дружба умерла вместе с Джейсом. Мне стоило бороться сильнее. Я должна была...

— Ты сделала все, что могла.

— Правда? Не уверена.

— У каждого есть предел. Ты восстанавливалась после травм. Только что потеряла человека, который был тебе дорог...

— Которого я любила. Я потеряла парня, за которого собиралась выйти замуж. — Ее пальцы стиснули мою куртку. — Мы распланировали всю жизнь. Университет, моя престижная спортивная стипендия, помолвка на последнем курсе. Свадьба летом после выпуска, возвращение домой, дети. Все казалось таким простым.

Я застыл, вытянувшись в струну. Меня хлестнуло чувство, слишком похожее на ревность. Но Лейкен говорила о нем не со всепоглощающей страстью. Скорее с теплой нежностью и тихой уверенностью. Она любила человека, с которым собиралась провести вечность. И эту вечность у нее отняли.

— Мне очень жаль. Это могла быть прекрасная жизнь.

Глубокая именно в своей простоте. В тот момент я отдал бы все, чтобы вернуть ей это будущее. Жизнь, которой она так отчаянно хотела.

— Не знаю, сложилось бы у нас вообще.

Я немного отстранился и внимательно всмотрелся в ее лицо.

— Почему ты так думаешь?